Не слишком понимая, зачем они приехали в собачий питомник так далеко от города (может, здесь разводили каких-нибудь специальных псов для магического сыска?), Инга направилась за Андреем Васильевичем. Искать неведомого Щенка, способного помочь вернуть ее пропавшие вещи.
Аристократ без сомнений толкнул незапертую створку ворот и прошел на территорию питомника. Инга последовала за ним и едва не утонула в собачьем лае, который до того не просачивался из-за каменного забора. Наверняка и тут какая-то магия.
Справа и слева от дорожки стояли ряды просторных вольеров с собаками разных пород. Вольеры занимали всю территорию перед расположенном на приличном расстоянии от забора старым двухэтажным коттеджем.
Инга слабо разбиралась в том, какие псы как называются, но все же могла отличить овчарок в вольерах слева, от гончих, оказавшихся по правую руку, и каких-то явно декоративных пород, чьи клетки поменьше располагались ближе к домику владельцев. К этому домику и направлялся особист.
Инга шла за ним. Собаки лаяли, виляли хвостами и опять лаяли. Овчарки скалили клыки, когда она проходила мимо, и оставалось только порадоваться крепким железным прутьям, отделявшим псов от остального мира. Хотя несколько крупных животных явно были готовы грызть сталь. Собачий запах витал в воздухе, но ощущался не настолько сильным, каким мог бы быть при количестве зверей вокруг. Зато лаяли учуявшие незнакомцев собаки так, что в ушах звенело.
Инга почти дошла до крыльца, когда из-за ближайшего ряда вольеров выскочила здоровая мохнатая псина и без единого звука бросилась на нее.
Эмпат на одних инстинктах развернулась лицом к собаке и выставила руку, защищая горло от смертоносных клыков. Она не удержалась на ногах, когда тяжеленный зверь прыгнул и повалил на землю. Смрадное дыхание коснулось лица, мелькнули зубы…
И влажный язык принялся лизать щеки.
– Эй, отстань! – Инга попыталась отпихнуть собаку. – Прекрати!
– Дига, фу! – из коттеджа вышла блондинка средних лет в рабочем комбинезоне, державшая на руках небольшую болонку, напоминавшую белое облако шерсти. – Оставь гостью. Ко мне!
Лизнув напоследок в нос, собака убрала лапы с груди «жертвы» и побежала к хозяйке.
Инге оставалось только радоваться исчезновению придавливавших к земле пятидесяти, или сколько их было, килограммов, и искать в кармане платок.
– Встанешь? – с оттенком тревоги спросил аристократ.
– Да.
И что разлеглась? Эмоции дошли до разума, и Инге потребовалось время и несколько глубоких вдохов, чтобы отогнать и страх, и слабость.
Андрей Васильевич не торопил.
Еще несколько вдохов, и эмпат поднялась на ноги.
– Вы со своими шуточками когда-нибудь кого-нибудь покалечите, – проворчал особист.
– Есть выражение «бьет – значит любит», и я считаю, что у Диги к некоторым посетителям любовь с первого взгляда, – усмехнулась блондинка. Потом продолжила серьезнее: – Вы ведь сюда приехали не для того, чтобы себе мохнатого друга выбрать, так? И как София поживает?
Андрей Васильевич сдержанно улыбнулся
– Интереснее не то, как поживает моя жена, а то, как поживает ее Турин, верно?
– Не без того. Но и про жену тоже интересно.
– Хорошо. И она, и собака. Ты догадываешься, думаю, зачем я здесь. Может, заведете все-таки телефон?
Блондинка отмахнулась.
– С таким количеством чар по периметру он все равно быстро барахлить начинает, да и не слышно ничего толком. У Кюн-то переносной есть.
– Есть. Но, находясь здесь, она на него принципиально не отвечает, – поморщился особист.
– Думаю, просто не слышит. Пойдемте на игровую площадку. Как твою спутницу звать-то?
– Инга, – коротко представил особист.
Блондинка склонила голову.
– Инга, – повторила она, словно пробуя имя на вкус, – приятно познакомиться. Анна Викторовна.
Эмпат вежливо разделила предположение о приятном знакомстве. Она чувствовала, что в голове владелицы питомника сейчас крутилось немало мыслей о том, почему Андрей Васильевич взял ее с собой.
Анна Викторовна перебросилась с особистом еще парой стандартно-вежливых фраз и сделала знак следовать за собой. Она пошла в глубь участка, не выпуская из рук высунувшее язык белое облако, ставшее еще больше похожим на плюшевую игрушку.
Андрей Васильевич последовал за женщиной, а Инга, прежде чем двинуться с места, осторожно осмотрелась по сторонам: второй раз оказаться сбитой с ног не хотелось. Но пушистая торпеда куда-то исчезла.
Хозяйка питомника повела их мимо небольшого ряда вольеров с менее пушистыми, или хуже расчесанными, белыми болонками к круглой площадке со всевозможными собачьими горками, лесенками и змейками. В центре круга по ярко-красной лестнице носилась туда-сюда небольшая рыжая собака. Не такая пушистая, как облако на руках у Анны Викторовны, но все же с весьма впечатляющим мехом. Периодически она задорно потявкивала, словно бы что-то объясняя трем мохнатым псам, которые сидели поодаль и с важным видом наблюдали за происходящим. Пара овчарок гонялась за здоровенным и весьма измочаленным кожаным мячом, а худая гончая лазила туда-сюда по вытянутой трубе.
