В дальней части площадки, в тени, сидел парень, похожий на жителя востока: желтолицый и узкоглазый. Инга поймала себя на том, что пялится на необычного на вид человека, и отвела взгляд. Она на юге видела таких однажды, думала – иностранцы, китайцы там или корейцы. Удивилась, что приехали на Черное море. А оказалось – откуда-то из Башкирии. Стыдно было. Она-то никому ничего не говорила, но все равно стыдно. Вроде же и географию в школе учила, а поди ж ты…
Рыжий песик (кажется, такая порода звалась «шпиц») гавкнул при виде Андрея Васильевича.
– Прости, придется отвлечь тебя от прекрасного досуга, – вежливо начал аристократ, – ненадолго. Мне с юной леди очень нужны твои таланты.
Инга решила было, что обращался он к парню, но тот на эти слова никак не отреагировал. А вот шпиц задорно тявкнул и потрусил с площадки, поднырнув под словно бы специально поднятую в одном месте нижнюю поперечную перекладину забора. Сделал еще несколько шагов, махнул хвостом… И бегом рванулся к воротам, задорно лая во всю глотку.
Инге захотелось зажать уши – лаем отозвались если не все, то почти все собаки в клетках. Вот ведь баламут рыжий…
Анна Викторовна, на удивление, попрощалась с ними вполне тепло, словно и не слышала какофонии бреха. Впрочем, она, наверное, к такому привыкла…
Инга не удивилась тому, что рыжий пес влетел на заднее сидение под недовольное ворчание аристократа о грязных лапах и недавней химчистке. Но когда Андрей Васильевич, развернув машину и взяв курс на Москву, начал коротко рассказывать о нападении и исчезнувших вещах, ей стало несколько не по себе. Рассказывал-то особист собаке…
А уж когда Инга заметила в зеркало заднего вида, что шпиц, услышав о необходимости взять след в хостеле, важно кивнул, удивление и вовсе переросло в страх.
– Кюнней, может, ты все же примешь нормальный вид? Я все-таки глава команды сыскарей-магиков, а не начальник цирка-шапито. Да и наша потерпевшая скоро из машины выпрыгнет, – усмехнулся особист. – А, и еще раз натравишь на кого-то своего мохнатого товарища – останешься без премии.
Инга бросила полный недоверия взгляд на Андрея Васильевича, который говорил это совершенно обыденно и явно верил, что собака его понимает.
А потом увидела, что позади сидит уже не собака, а весело болтающая ногами миниатюрная девушка с желтоватой кожей, узкими глазами и короткими волосами неожиданно белого цвета. Из-под короткой черной футболки, удачно сочетающейся с шортами, выглядывала татуировка на животе.
Инга и замерла, едва не открыв рот. Выражение лица у нее при этом явно было не слишком умным, судя по смешку девушки.
– Но ведь оно того стоило? Диг и мухи не обидит, – говорила беловолосая с несколько непривычным уху эмпата акцентом. – И да, я человек. Иногда. Когда для работы нужно.
Теперь усмехнулся уже Андрей Васильевич.
– Учту на будущее. Следующую зарплату получишь в пакетиках сухого собачьего корма.
Девушка поморщилась.
– Я не выпью столько кваса. Кюнней Арчынкыыа Кендекуебе. И не надо пытаться это выговорить, просто Кюн, Щен или Щенок.
– Инга, – только и могла вымолвить эмпат.
– Инга… Хорошее имя. Мне нравится, – Кюн втянула воздух, – и запах ничего так, пойдет. Чего молчишь-то? Оборотня что ли не видела никогда?
– Они вроде же волки… – с неуверенностью начала Инга.
– Стереотипы. Сте-ре-о-ти-пы, – Щенок достала из кармана жвачку и принялась ее жевать, – и вообще – тебе шашечки или ехать? Твое ж барахло будем искать, так? Надеюсь, там нет кучи какого-нибудь навоза?
До Инги неожиданно дошло, что ее присутствие эту странную девушку нервировало. Настолько, что Кюн была готова из кожи вон лезть, чтобы восстановить свои вроде как «утерянные позиции».
– Нет, – лаконично отозвалась эмпат, – и если тебе сложно…
Кюн отмахнулась.
– Я – существо подневольное. Сказали искать – буду искать, иначе отправлюсь в клетку до конца дней своих.
Тоже, значит, красная метка…
На ум Инги пришла весьма шокирующая догадка.
– А остальные животные, они…
– О, они – не мои товарищи по несчастью, – отмахнулась Кюн, – только Диг и Тарви, и то они старые уже, и живут в хвостатом виде слишком давно, чтобы вернуться в нормальный. Увы. Так что я тут единственная и неповторимая, прошу любить и жаловать.
– Да, вторую такую отдел уже не переживет, – с непередаваемым чувством сказал Андрей Васильевич.
Кюн хмыкнула.
Ее очертания расплылись: голова начала течь вниз, а ступни – подниматься вверх, и тело на мгновение превратилось в почти круглую разноцветную кляксу. Еще секунда – и на заднем сидении вновь появилась рыжая собака.
Впрочем, Кюн недолго молча смотрела в окно, довольно быстро вернув себе человеческий облик.
– Ты вообще кто? – обратилась она к Инге.
– Прости, что?
– Если шеф говорит, что у тебя Исток пытались вытащить, значит, ты маг или магик. На мага не тянешь. Значит, магик, так? Я и спрашиваю – кто? Я вот – оборотень. И так, для понимания вопроса: оборачивается каждый в того, кто его Дух Силы – там, за Завесой. Кого призовешь на Обретении – такое себе второе тело и получишь.
