– Вот только подавляющее большинство вашего племени живет в глухих местах и в отражение себе берет волков да ягуаров, – заметил Андрей Васильевич, – а то с твоих слов выходит, что каждая уличная кошка может человеком оказаться.
– О кошках-оборотнях я не слышала, – признала Щен, – хотя, может, и правда есть, вроде ж где-то на юге еще существуют Дети Бастет, их-то Дух наверняка кошачий… Но им зверем-то жить куда проще, может, во втором облике давно остались, кто их знает? Вон, на Тверской-то гуляет кот, появляющийся из ниоткуда, уже полвека как. Может, он и оборотень… Ладно, неважно это. Ты ведь точно не из наших – слишком удивилась моему обороту. Так – кто?
Инга кинула немного растерянный взгляд на особиста, но тот оказался занят лавированием в плотном потоке машин у светофора. Еще чего-нибудь не то ляпнет… Но выкручиваться пришлось самой.
– Вроде как эмпат.
– Эмпат? Мысли читать можешь? – с любопытством и каким-то подозрением спросила Кюн.
– Нет.
– А что тогда? Ты не стесняйся. У меня вон и в человеческом виде нюх отменный, а псом – разум остается, если так годами не жить, конечно. И на луну не вою, хотя люблю по ночам гулять.
Судя по выражению лица Андрея Васильевича, эта любовь была ему известна.
– Ну так?
– Знаю, когда человек врет и что чувствует по отношению к тому, что говорит.
– Что чувствует по отношению к тому, что говорит… – эхом повторила Щенок. – Это как? Вот что я сейчас чувствую, задавая вопрос? Расскажи!
Инга смутилась. Ответ она знала, но стоило ли его озвучивать?
Старший особист в беседу не вмешивался.
И что? Промолчит или соврет – больше ей веры не будет, первое впечатление-то ведь важно. Но и скажет правду – обидит Кюн, а она казалась неплохим человеком, просто необычным.
– Не молчи. Мне любопытно! Давай-давай, признавайся. Или все это просто сказки? Может, ты и негатора обманула?
– Щен, – с холодком в голосе отозвался особист, – аккуратнее.
– Извините, но она не признается, – капризно протянула Кюн. – Я что, недостойна узнать эту тайну?
– Ладно-ладно, – ссориться Инге не хотелось, – ты боишься, что я твое место займу. Довольна?
– Что? Я?! Это не так!
– Я не хотела тебя обидеть, извини.
Спустя мгновение на заднем сидении вновь сидел рыжий шпиц. В сторону эмпата пес даже не смотрел.
Так и молчали всю оставшуюся дорогу. Инга разглядывала город за окном, надеясь, что больше говорить ни о чем не придется. Она не хотела задевать эту суетную, но по-своему милую девушку, но желание – это одно, а действия – совсем другое. Сказала? Сказала. Стоило, наверное, все-таки молчать или отшучиваться.
Людям не нравится, когда о них знают то, что они хотели бы скрыть. Да и ей самой бы такое не понравилось, что уж.
Кюн не стала превращаться в человека, даже когда они доехали до хостела. Пару раз она с задорным гавканьем погналась за окрестными голубями и один раз не менее задорно сбежала от кошки, но Инга все равно чувствовала неловкость. Кюнней отвлекли от отдыха, чтобы ей, безродной, помочь. А она не сумела подобрать нужные слова…
Вот уж правда: «Язык мой – враг мой».
Хозяйка хостела не удивилась их визиту. За прошедшие несколько часов никто не интересовался ни Ингой, ни ее комнатой. Немного умиления «служебной собакой», и шпиц начал деловито нарезать круги в комнате, где еще недавно хранился рюкзак эмпата. Взяв след, Щен несколько раз сбегала до душа и кухни и уже потом, с деловитым цоканьем, устремилась вниз.
У подъезда, немало напугав проходящую мимо компанию не совсем трезвых парней, Кюн вернула себе человеческий вид:
– Два запаха, – доложила она, – мертвый и живой.
– Мертвый? – вырвалось у Инги.
– Вещь, – без особой радости пояснила оборотень.
– Значит, в одном направлении тащили рюкзак, а в другом тебя, Инга, – задумчиво проговорил Андрей Васильевич. – Ладно, Кюн, давай попробуем сначала повторить маршрут живого. Надо понять, как никто ничего не заметил. Потом займемся рюкзаком.
Кюн кивнула и вновь перетекла в животную ипостась.
Рыжий шпиц втянул носом воздух и шустро потрусил вперед. Пару раз свернул, дошел до края двора, еще раз повернул – и остановился у парковки, в той ее части, где вчера ночью не горели фонари.
– Машина? – осведомился Андрей Васильевич.
Собака закивала. Добежала до выезда с парковки – и едва ли не развела лапами.
– Понятно, тут все изъездили уже. Ладно, давай тогда за вещами, – скомандовал особист.
Тут зазвонил телефон, и Андрей Васильевич отошел в сторону. Шпиц покрутился-покрутился на одном месте – и начал возвращаться к злосчастному входу в хостел. Инга, помедлив, все же направилась вслед за оборотнем. Не подслушивать же чужой разговор?
Кюн в обличье пса некоторое время бегала около злосчастного подъезда, потом развернулась и направилась куда-то через газон.
Яростный рык отвлек эмпата. Из-за угла соседнего дома выбежала девочка, безуспешно пытавшаяся остановить здоровенного пса. Намеренья этого зверя казались далеко не такими мирными, как у того, который вылизывал лицо Инги совсем недавно.
