Девочка дернула поводок. Зверюга без намордника, перемежая рык и лай, рванулась вперед – и кожаная шлейка лопнула под негромкий вскрик хозяйки.
Инга сама не знала, зачем сделала два шага влево, наперерез живой торпеде, словно могла остановить этот комок мышц, шерсти и ярости.
Останавливать не понадобилось. Пес вдруг развернулся на полной скорости и бросился наутек под вопли последовавшей за ним хозяйки.
– Ха! Всегда так, – усмехнулась вернувшаяся в человеческий облик Кюн. – Только что ты – большой и страшный зверь, но вот твоя добыча вдруг оказывается не тем, на кого обнажил клыки – и ты уже бежишь прочь, поджав хвост. И, кстати, незачем становиться на пути таких вот. Порвут еще.
Инга повела плечом. Потом, подумав, что другого момента может и не предоставиться, сказала:
– Ты извини еще раз. Я правда не хотела тебя задеть. Просто ляпнула не подумав.
– А, пустое. Ты все равно так не сможешь, верно? – Кюн с легкостью приняла форму собаки и вновь стала человеком. – А уж сколько всего вынюхать можно… Ты не представляешь. И нос не обманывает, и слова ему не нужны.
– Пожалуй.
– Ты вообще откуда такая, а? Не местная же. Или местная?
– Приютская.
– А. Извини. Значит, недавно в Москве, а тут такая засада? Не дрейфь. Я как из своей тайги впервые сюда приехала, так забилась в конуру и не выходила из нее три дня. А потом сбежала с воплями, когда все вконец достало. И так и бегала по общаге… – усмехнулась Кюн. – Обернулась, кого-то покусала, чью-то шубу на куски разорвала. Мне и влепили красную метку «за совокупную историю». Словно с теми лесорубами я виновата… А ты, я смотрю, тоже косякнула где-то по-крупному.
– Почему ты так решила?
Оборотню про метку никто не говорил. Вынюхала как-то, что ли?
– Так шеф тебя конвоирует, разве нет? Он из нас единственный без клейма, потому всю компанию поганой метлой и не погнали еще с работы в какую-нибудь дыру под замок. Ладно, как Андрей Васильевич вернется, так пойдем дальше по следу, вещи твои несли, а не везли. И не на парковку, а дворами куда-то. Так что ждем и идем.
Кюн с размаху села на лавочку и похлопала по месту рядом с собой.
– Ты не напрягайся так. Я еще тот фрик, да и Демыч тоже, не знаю уж, видела ты его или нет. Но вообще-то мы нормальные. В некоторых вопросах. Павел Алексеевич, как во второй раз женился, повеселел и стал походить на счастливого человека. Так что, коль ты с нами, то все в порядке будет. Держи нос по ветру!
Инга отмахнулась.
– Я просто… Это случайность. И, наверное, я могу помочь с расследованием. Как свидетель. А потом вернусь на юг.
– Пф. А я – тайская тигрица, – отмахнулась Щенок. – Ты не сильно в это верь-то. Я удивлюсь, если у старших нет на тебя планов. Иначе б сдали в больничку, и дело с концом. Пострадавшая не нужна для следствия.
Инга с прищуром осмотрела новую знакомую. Кюн, чтобы ни говорила, все равно не рассталась до конца с сомнениями в том, что ее могут заменить новой сотрудницей, пусть разумом и понимала, что шансы на то невелики.
Эмпату подумалось, что при всей внешней веселости были же причины, по которой Кюн так важна ее нынешняя работа. Спрашивать об этом она не стала, только заметила:
– Не думаю, что кому-то нужен магик с восьмью классами образования, без документов, жилья и гроша в кармане.
– Десять рублей, – откликнулась Кюн.
– Что?
– У меня было десять рублей. И документы. А остальное – ровно по списку.
– Но ты же оборотень.
– Ага. И, знаешь, когда в рекламе говорят, что корм для собак стал еще вкуснее – не верь. Кроме «Нашей марки», они и правда ничего так.
– Значит, именно в их кормах будет твоя следующая зарплата, – усмехнулся Андрей Васильевич, подходя ближе. – Нашла что-нибудь?
– Да, шеф. Вещи несли в руках, и от дороги. Вести?
– Веди. А ты, – особист повернулся к Инге, – иди за мной и вперед не вылезай.
Она и не собиралась никуда лезть…
Кюн перетекла в облик зверя и легкой трусцой побежала вперед. Андрей Васильевич размеренным шагом отправился за ней. Инга старалась не отставать, хотя утренняя слабость вернулась. Но не бросать же неизвестно где свои вещи.
Щенок вела их сквозь район старых пятиэтажек, похожих друг на друга – видимо, строил один трест или и вовсе один подрядчик. Через пару домов от хостела начинался большой жилой район с просторными пешеходными аллеями и немалым количеством зелени. Строения создавали лабиринт, в котором лишь тонкие асфальтированные, а иногда и просто усыпанные гравием проезды для автомобилей напоминали, что где-то за пределами этих бетонных коробок существует иной мир шумной и яркой Москвы.
Щенок свернула за один из домов и остановилась перед довольно большим старым зданием явно технического назначения. Высокая кирпичная труба подсказывала, что это – котельная. Судя по обшарпанному виду и дырам в окнах – заброшенная котельная.
Кюн остановилась, принюхалась и, вытянув лапу вперед, встала в стойку наподобие виденной Ингой в кино. Смотрелось это у домашней декоративной собаки комично.
Андрей Васильевич разом посерьезнел.
– Уверена? – тихо спросил он.
Кюн закивала.
Кто-то вскрикнул.
