– Я слышал, граф, у Вас некоторые сложности с каким-то важным артефактом… – заговорил князь Офрейн.
– Мы уже всё уладили, князь, – ответил Эндан. – Скоро движемся дальше.
– Как раз насчёт "движения дальше я и хотел с Вами поговорить. Вы уже думали, за чем именно направитесь?
– Выбор не богат, либо в Горы Лариона, либо по уже изученным монахами местам.
– Значит, горы… Тогда у меня к Вам подарок от магистра Шуалтыша, – Астрал протянул стальную карту для пользованием порталом и письмо с печатью магистра Шуалтыша. – Так как вы отправляетесь не по совсем законным делам в королевство гномов, то единственный портал доступный вам для перемещения, находится в тюрьме Лориэль, только так вы сможете пробраться туда.
– И ещё, как, граф, Вы можете охарактеризовать юношу, подобранного вами? – всё также холодно спросил Астрал. – Магистру интересно знать, почему Вы взяли к себе человека, не одобренного Советом?
– Вы можете передать магистру, что Фалкон Пашкович, трудолюбивый повар нашей команды, он занимается исключительно хозяйственной частью, так что магистр может не беспокоиться, – Эндан недолго подумал и сам уже обратился к Астралу. – Князь, а Вы случаем не знаете, где сейчас Айна? Я просто ожидал её встретить здесь.
– Знаю, – ответил князь Офрейн, – она у себя дома. Айна очень переживает за вас, граф, поэтому считает, что её присутствие лишь отвлечёт Вас и приведёт в итоге к гибели.
Астрал взглянул на Эндана также холодно, как и говорил, поклонился ему со взаимной отдачей в соответствие с титулом и ушёл на звон колокольчика, призывающего всех ужинать.
За ужином все путники впервые за вечер собрались в одной комнате, хоть и продолжали сидеть приблизительно в том же кругу, в котором находились в гостиной. Так принц сидел по правую руку от хозяйки и по левую от герцога Вердуго, и даже разговоры вокруг него никак не угасали. Эндан же расположился между Астралом и Рамзалом, что не могло не приносить дискомфорт с учётом накала ситуации между ними. Фалкон сидел в конце стола рядом с Ква, которая старалась обучить его порядкам, принятым в высшем обществе, и ведь ему действительно удавалось в них очень скоро разбираться. Но у всех вечер двигался в разы скучнее, чем у Люка. Весь вечер он провёл среди молодых девушек, меж которыми попадались и замужние, в разговорах с ними о социальных проблемах и различных спектаклей да опер. С ними то и свела Люка герцогиня Реют, как только увидела его. Она умела быстро определять людей, и куда их лучше всего было отправить, во внешности Люка она сразу распознала задатки дамского угодника и потому, выхватив его на входе, сразу отправилась представлять его девушкам, особенно замужним, спрашивая попутно о его занятии, чтобы в случае если у кого-то с ним что-то и выйдет, не попасть впросак, мол подсунула бедняка. Герцогиня всегда говорила своим подопечным дамам, что главное выйти замуж за богатого, неважно страшным он будет или старым, ведь любовника себе потом любого можно завести, однако Люк явно был иного мнения. Он отметал для себя сразу всех замужних, пусть даже и очень милых, пытаясь выявить наиболее обворожительный вариант. Он даже сам сперва не понимал, что уже загорелся идеей нахождения себе развлечения на ночь. Он не думал о чём-то серьёзном или хотя бы долгом, но никто не может предполагать до конца, как всё выйдет. Наибольший эффект на него оказала блондинка графиня Анкора Зонтор, чей смех доставлял Люку немалое удовольствие.
В то же самое время пока Люк мило болтал с прелестными дамами, Фиону мучили мысли. После сегодняшнего утра она никак не могла отделаться от мысли, что делает слишком мало для того, чтобы Эндан обратил на неё своё внимание. Ей казалось, что она должна ещё больше трудиться, сделать что-то сверх-невозможное, чтобы наконец Эндан повернулся к ней и взглянул не этим вечно дружеским взглядом, а тем которым смотрит Фалкон на Ква или на крайней случай Люк на девушек вокруг него. Ей вспоминались слова Дади о возможности, слова Норы о только её сложностях, и всё говорило ей: «Иди! Действуй! Бери всё в свои руки!» – но она не могла.
Она не могла вдруг взять и перевернуть себя, ведь ей так не хотелось быть одной из тех, кто просто приковывают мужчину к себе, ей хотелось, чтобы он сам приковал себя. Однако для этого он должен был сначала освободиться от тех оков, в которые сам попал, как муха в паутину. А он этого не хотел, его всё устраивало. Да может он и сам внутри признавался себе, что с Сегредой его не связывают никакие сильные чувства, но она его и не напрягает, хоть иногда и устраивает истерики. Она не терроризирует его из-за походов к друзьям, она кричит из-за нероскошных для графа апартаментов, не заставляет его нянчиться с сыном постоянно и никогда не истерит о длительности его походов, хоть и плачет иногда для себя. Это всё спокойствие и размеренность, к которым Эндан уже привык, стали синонимом хороших отношений, пусть все вокруг, только и ругают Сегреду.
