Оскалив зубы в неконтролируемом приступе злости, Миранилис выкрикнула заклинание. На этот раз оно было собрано из смеси слов на языке Древних и новом неизвестном диалекте. Кровь Хлебушка мгновенно загорелась фиолетовым пламенем, а вместе с ней загорелись и руки захваченной в плен магички.
Злобно захохотав, Миранилис призвала к себе оставшуюся силу, взмахнув пылающими руками в сторону Искателя. Это породило неимоверно быстрый сиреневый шар, словно снаряд пращи ударивший в магический щит Искателя.
Ослабленный схваткой барьер не выдержал — схлопнувшись, как мыльный пузырь. Вимаса болезненно обожгло неестественным пламенем, а дикий удар, последовавший за исчезновением щита, отшвырнул его на добрые десять локтей, опрокинув на спину.
Чародей на секунду лишился сознания, но быстро пришел в себя, вскакивая на ноги. Его лицо было ужасно обожжено, а балахон дымился, источая аромат паленой шерсти. Казалось, что Ликориан потерял ориентацию, его зеленые светящиеся глаза безвольно шарили в пустоте впереди себя.
Миранилис приготовилась к повторному удару. Кровь из ран на руках Диани струилась ручейками, огромными каплями падая на выжженную землю и наполняя мстительную гарпию новой порцией страшной и извращенной энергии, черпающей силу из человеческой жизни.
Всего лишь на мгновение вокруг установился относительный покой. Но этого могло хватить, чтобы Искатель вернул себе потерянный разум.
Вимас, наконец, смог окончательно придти в себя. Чародея качало из стороны в сторону, обугленная кожа лица и рук ужасающе ныла, сводя с ума и заглушая все остальные чувства.
Ликориан попытался снова поставить защитный барьер, но потерпел неудачу. Магическая сила в посохе иссякла, а в уничтоженной роще больше не было энергии — заклятья Миранилис высосали ее досуха. Искателю неоткуда было взять сил, а без них он становился обычным человеком.
В голове мага мелькнула идея, он мог последовать примеру мстительной гарпии — зачерпнуть немного сил из собственного тела, как поступала сейчас Миранилис, высасывая жизнь из крови подчиненной ей Диани. Но это было крайне опасно. Недавно Искатель уже причинил себе ущерб, необдуманно потратив жизненные силы на заклинание в Сером Бастионе. Еще одного раза чародей может не выдержать.
"Какие насыщенные выдались деньки!" — горестно усмехнулся Вимас, почти теряя сознание от усталости и боли.
Но Миранилис не была настроена давать чародею долгую передышку. Повторив заклинание, она запустила новый снаряд. Блеснув фиолетовым светом, шар, оставляя за собой дымный след, с пронзительным свистом метнулся к Искателю.
— Прости меня, Диани, — шепнул чародей.
Время вокруг, казалось, остановилось. Вимас отступил на шаг назад, выставив руки вперед.
Ликориан громко крикнул. С его уст слетели всего лишь два слова, но они породили последствия, которые сложно описать.
Это заклинание еще не было испытано орденом Искателей. Вимас не готов был использовать его ранее, все время откладывая момент для изучения старинного проклятия Древних… Но теперь особого выбора не было, ведь Миранилис знала практически все приемы "муженька", при этом более или менее умея им противостоять, поэтому Ликориану пришлось рискнуть, используя козырь, о котором мстительная гарпия не могла знать..
Все, что было впереди, буквально исчезло. Перед Искателем разверзлась абсолютная, черная, холодная пустота. Она поглотила снаряд Миранилис, а затем с оглушающим хлопком исчезла, порождая тысячу теней, разлетевшихся прочь от Ликориана.
Несколько осколков Тьмы задели парящую в воздухе Диани, чье тело было оккупировано жаждущей мести Миранилис.
Хлебушек и гарпия разом вскликнули от оглушающей боли, единым голосом возвестив о страданиях. Порожденные Вимасом тени не наносили ран, они просто-напросто заставляли материю перестать существовать, вернувшись к моменту, когда во Вселенной было лишь одно Абсолютное Ничто.
Попав в плечо и левую ногу, осколки Тьмы уничтожили плоть. Сильнейший болевой шок лишил Диани сознания, изгнав этим Миранилис из тела чародейки.
Обмякнув, Хлебушек кулем упала на дымящуюся землю.
Несмотря на все самообладание, Вимаса вырвало прямо на собственные сапоги. Чародей упал на колени, начав судорожно трястись. Из зеленых глаз мага полились непроизвольные слезы, на лбу выступил голодный пот, что тек по бровям и щекам, заставляя обожженную кожу болеть еще сильнее.
Чуть было не задохнувшись от собственных рвотных извержений, Искатель неуверенно пополз в сторону Хлебушка, поминутно сбиваясь с пути и падая набок.
Диани была при смерти. Кровь на ее левой руке уже перестала бежать, сочась тоненькой струйкой. Правой руки не было вообще. Оторванная, она лежала в нескольких вершках от Первой чародейки, срез ее раны источал легкую, мерзко пахнущую дымку испепеленной плоти. Левая нога магички была до неузнаваемости искорежена, бедренная кость перебита, сухожилия вырваны, торча в разные стороны среди лоскутов одежды. Только еле заметное дыхание Диани еще говорило о том, что она жива.
