Магия крови (Blood Magic) полностью

– Мне не неприятно, – тихо возразил Северус и легко дотронулся до руки сына, повторяя жест Гарри. – Я просто не умею это делать, – его голос внезапно сел. – Но не уверен, что одобряю подобные вещи, – я определенно не заслужил их, и тебе следует быть более избирательным в том, кому ты даришь свои ласки.

– Некоторые вещи нельзя заслужить, – резко ответил Гарри. – Я ничего не должен тебе – ни ласки, ни послушания, ни благодарности, – ничего! – только потому, что ты меня зачал, а ты не должен взывать к моему благородству или чувству долга, чтобы я любил тебя. Я тебя и так люблю, – испугавшись, что сказал так много, Гарри улыбнулся и быстро прибавил: – Кажется, мы опять ссоримся.

– Конечно, ссоримся, – сухо ответил ему отец, хватаясь за возможность сменить тему. – Мы постоянно ссоримся, – однако, к удивлению Гарри, Северус не совсем ушел в сторону. – Так почему же ты меня слушаешься? – спросил он. – Если думаешь, что не должен этого делать? Ты никогда не делал что-то, что считал неразумным.

– Я сказал, что ничего тебе не должен только потому, что ты мой биологический отец. Но я должен тебе – и очень много – за всю заботу и внимание, которое ты мне уделяешь, – куда больше необходимого. Дурсли никогда не делали для меня больше, чем было необходимо.

– На мой взгляд, намного меньше.

– И я не такой уж послушный. Вчера я задержался на несколько минут после защиты, потому что мне нужно было поговорить с профессором Люпином наедине.

– Гарри…

– Знаешь, я лучше вернусь в свою спальню. А то скоро все проснутся, – весело заметил Гарри.

Снейп насмешливо фыркнул.

– Очень хорошо. Спасайся бегством. Но это лишь даст мне больше времени обдумать свой ответ.

Гарри изобразил испуг, накинул мантию и выскочил за дверь.

Пробираясь по пустым коридорам, он обдумал сказанное им. К своему облегчению, он не жалел ни об одном слове. До него вдруг дошло, что если любовь нельзя заслужить, то проблема с Роном и Гермионой легко решаема. Он очень хорошо к ним относился – пожалуй, даже любил, и хотя недавно они показали себя не лучшим образом, он по-прежнему имел право чувствовать к ним привязанность и выражать ее.

Довольный собой, Гарри быстро дошел до гриффиндорской башни.

Когда он зашел в гостиную, то заметил, как кто-то шевелится на одном из диванов возле камина.

– Кто тут? – взвизгнул Рон с характерным испугом внезапно разбуженного человека. Гарри мог видеть его в слабом свете камина. Он подумал, сможет ли он подняться по лестнице и нырнуть в постель, прежде чем Рон его заметит.

– Гарри? – окликнул его Рон.

Гарри выглянул в окно. Небо снаружи приобрело слегка синеватый оттенок. Было, наверное, около пяти утра. Гарри вздохнул про себя. Нужно еще не забывать изображать утреннюю эйфорию. Или он еще должен быть под действием наркотика?

– Черт, – сказал Рон.

Гарри откинул капюшон и сказал:

– Прости, что разбудил. Пойдем досыпать, а?

Рон поднялся на ноги.

– А сколько времени?

– Не знаю, – улыбнулся Гарри. – Но еще ночь.

– Я тебя до двух прождал!

– Прости. Я уснул, – Гарри дружески пихнул Рона, и тот пошатнулся. – Ты же сам знаешь, что ждать меня без толку!

Рон взглянул на часы, потом на Гарри, слегка улыбнулся и спросил:

– И что же это за девчонка?

– Какая девчонка? – опешил Гарри. «А ведь это и впрямь самый простой способ объяснить, что где-то случайно уснул», – подумалось ему.

– Колись! Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы об этом пронюхала Гермиона, особенно сразу после того, как она отшила тебя, но и слепому заметно, что ты влюблен!

– Да ни в кого я не влюблен! – рявкнул Гарри.

– Никогда не видел, чтобы ты так улыбался в полшестого утра.

Гарри закатил глаза. Мысли Рона действительно шли не в том направлении, что у Гермионы.

– Есть разные виды любви, – попытался объяснить он. – И тут нет ничего романтического.

– И в чьей кровати ты спал?

– Не в кровати, и не с девушкой, – протянул Гарри. – Я спал на диване. Один.

– Тогда что ты имел в виду под разными видами любви?

Гарри попытался разъяснить Рону те вещи, о которых думал по дороге к башне. Усталость мешала ему ясно мыслить, и он знал, что не сможет говорить внятно, но с другой стороны, сразу после возвращения он и должен был быть способен на такое. Похоже, невнятное бормотание придется очень кстати.

– Смотри, – сказал он. – Вот я люблю Гермиону, и это может быть романтическое чувство, а может и нет. Может, я ее просто так люблю, а так как она и хорошенькая, то отсюда все идет, не уверен. Я люблю тебя, и это совсем простое чувство, и ничего романтического в нем нет, но так как я не считаю тебя хорошеньким, то никаких проблем, – Гарри широко улыбнулся Рону, неуверенно моргнувшему в ответ. – Я люблю твою мать, – продолжил Гарри, решив, что стоит более четко отделить любовь от секса, – но эта любовь – наполовину благодарность.