Никому, кроме доброго дяди наместника и его благородной супруги.
— И многих вы так… усвоили? — закипая от ярости, прошипела я.
Щеку обожгла пощечина.
— Тебе приказали молчать! — взвизгнула дамочка. — Заткните ее!
В рот сунули тряпку, пахнущую дезинфекцией и порошком. Меня затошнило, но выплюнуть кляп не получалось.
Краем глаза следила, как госпожа Рекинс грациозно, немного рисуясь, стягивает халат, оставаясь в одной ночной рубашке, и опускается в артефактную емкость, заполненную густой серебристой жижей. Благодаря небольшой подкладке под голову нос остался снаружи, все остальное скрылось в гуще.
Помощник опустил сверху полупрозрачную крышку «саркофага».
Я отчаянно мычала, но на меня не обращали ни малейшего внимания. Пыталась поймать чей-нибудь сочувствующий взгляд, но что три работника, что сам наместник, стоявший в накидке поодаль и терпеливо ожидавший своей очереди, не замечали моих страданий. С чего бы? Я далеко не первая жертва. Для них процедура давно отлажена и обыденна. Как сок из фруктов выжать — рутина, не более.
Давно ли они этим промышляют, вот в чем вопрос? И насколько эта практика распространена? Если по всей стране знать подобным образом «выцеживает» водных магов, понятно, почему им выгодно держать нас в черном теле и организовать презрение окружающих. Чтобы некуда было бежать за помощью!
Прикрыв глаза, я потянулась к резерву. Бесполезно. Браслет надежно блокировал магию, не оставляя жертве ни единого шанса.
Но я умею то, чего не умели предыдущие доноры.
По телу пробежала волна дрожи, и дыхание замерло.
Сердце ударило раз, другой.
Пауза.
— Она что, померла? — встревоженно вскинулся один из помощников.
Второй подступил ближе, пощупал мою шею, проверяя пульс.
Я наблюдала за суетой со стороны. Эфирное тело окутывала дымка, превращаясь в доспех.
Мысленный зов — и у ног замерцали гончие. Мы под оазисом, для них тяжеловато находиться под землей, но проще, чем за пределами зеленого участка.
Первым моих питомцев заметил господин Рекинс.
Рот наместника округлился, глаза тоже.
Беззвучное «О» замерло на выдохе.
Я для них все еще невидима. А вот гончие — очень даже видимы и осязаемы.
— Мальчики, дядечку не трогаем. Мне еще ответы нужны, — промурлыкала я, потягиваясь. — Остальных можно съесть.
Гончие Стихий сработали быстро и безупречно. За считаные мгновения все было кончено. Помощники растекались невразумительным желе по полу — у них забрали не только жизни, но и саму суть, и сейчас тела стремительно превращались в удобрение. То же происходило с нарушителями, посмевшими потревожить границы оазиса. Там-то удобно: с землей смешать — и дело с концом, а здесь еще убирать придется потом.
— Поаккуратнее можно? — поморщилась я.
Псы загнали господина Рекинса в угол и угрожающе щерились. Он боялся моргать, не то что сопротивляться.
— Пусть меня освободит, — приказала им.
Сообразительные духи подтолкнули мужчину в нужную сторону, к столу. Тот сначала не понял, чего от него хотят, но после предупредительного рыка принялся поспешно отстегивать кандалы.
Добавила, отстраненно наблюдая:
— И браслет снимет.
Допросить наместника в нынешнем состоянии я не могу. Он меня не только не видит, но и не слышит. А узнать нужно многое. Так что пора приходить в себя.
Первым делом, очнувшись, я растерла онемевшие конечности, с трудом доковыляла до саркофага и заблокировала его. Теперь госпожа Рекинс беседе не помешает.
Один пес остался с нами, сторожить трясущегося наместника. Второго я отправила изучать подземное строение. Интересно же!
Стоило гончей скрыться за дверью, голова закружилась так, что мне пришлось опереться на стол. Зрение раздвоилось. Левым глазом я все еще видела лабораторию, полную артефактов, а правый почему-то показывал коридор, причем со странного, непривычного ракурса. Будто я на четвереньках.
Или собака.
Ничего себе! Они, оказывается, и так умеют!
— Тебе это с рук не сойдет! — прошипел ободренный моим долгим молчанием господин Рекинс. — Как ты смеешь угрожать мне своими тварями? Ты вообще знаешь, кто я, ничтожество?
— Очень приятно, я Кристель, — не удержалась от колкости. — Но вы в курсе, вероятно. В конце концов, купленный товар предварительно изучают, не так ли?
— Вот именно. Ты ничто. Вещь! Знай свое место! — наместник сорвался на визг, и пес отреагировал мгновенно — прикусил того за ногу.
Аккуратно, не сильно. Для острастки.
Господин Рекинс выпучился и замолк.
— И много у вас было таких… вещей? — ласково поинтересовалась я, прикрывая то один глаз, то другой, чтобы мозг не взорвался от поступающей противоречивой информации.
Чем дальше забиралась гончая, тем очевиднее становилось, что лабиринтом почти не пользовались. Лишь несколько помещений рядом с лабораторией носили следы недавней активности, а чем дальше пес убегал, тем толще становился слой пыли и гуще атмосфера запустения.
— Какая тебе разница? Все равно ты далеко не уйдешь, — фыркнул раздухарившийся господин Рекинс. — Тебя поймают и вернут. И брата твоего заодно прихватят!
Вот это он зря.
