Мой разум застыл. Может, канцлер решил, что оставлять меня в живых даже до утра слишком рискованно. Я хватаю горшок, единственное, чем могу себя защитить, несмотря на то что из него несет нечистотами.
Фигура, которая появляется в поле зрения, одета в черное. Она двигается так быстро, что мне в голову невольно закрадывается мысль, а не сплю ли я. От фигуры пахнет ладаном и паленым деревом. Дверь камеры открывается, замок с лязгом падает на пол. Я отступаю назад, все еще держа в руках горшок. Интересно, эффективнее будет ударить горшком фигуру или вылить содержимое ей на голову.
Фигура в черном останавливается, она подносит пальцы к своей деревянной маске и стягивает ее. Темные глаза с длинными ресницами устало смотрят на меня. Наполовину заживший шрам на горле… от раны, которую оставила я.
Руйи. Телохранительница принцессы, считавшаяся погибшей. Стоит прямо передо мной во всей своей красе.
– Я обязана тебе жизнью, – говорит Руйи. – Можешь поставить это, я не причиню тебе вреда.
Я медлю, но все же ставлю горшок на пол.
– Мне сказали, что ты мертва. – По крайней мере, это объясняло отсутствие Чжэнь сегодня вечером, – я думала, она скорбит. Я не верю в призраков, но она стоит прямо передо мной.
– Она солгала, а сама отправила меня лечиться и готовиться. – Руйи делает шаг вперед и хмурится. – Но, прежде чем мы продолжим, я спрошу тебя вот о чем: кому ты предана? – Ее рука перемещается на рукоять меча. Обещание и угроза.
Я смотрю на нее. Думаю, я могла бы солгать, сказать что-нибудь красивое и бессмысленное – как раз то, что она хочет услышать. Но лгунья из меня всегда была так себе, а сейчас я и подавно устала от повсеместной лжи.
– Моя верность принадлежит правителю, который защитит свой народ от зла. Тому, кто не использует людей в качестве пешек.
Руйи какое-то время смотрит на меня, затем ухмыляется и убирает руку с меча.
– А она была права. Ты не размениваешься на ложь. Ты должна была уже раз десять умереть, но каким-то образом звезды продолжают сиять над тобой.
Я бы с этим не согласилась, учитывая мое нынешнее затруднительное положение.
– Где принцесса? – вместо этого спрашиваю я.
– Заперта в своих покоях. Канцлер Чжоу утверждает, что это ради ее безопасности, но, скорее всего, это делается для того, чтобы она не узнала о твоей казни на рассвете.
«Если Чжэнь не на стороне канцлера, значит, она не готова к тому, что грядет».
– Ты должна вытащить ее из дворца, – настойчиво говорю я. – Солдаты с Изумрудных островов находятся в столице.
Магия трепещет вокруг нее.
– Ты их видела?
– Они пришли вместе с губернатором Су. Он нашел меня вскоре после того, как чиновников отравили.
– Ты должна пойти со мной, – говорит мне Руйи, сверкая глазами даже в темноте.
– Я не могу. Тебе нужно вытащить его отсюда. – Я качаю головой и указываю на Вэньи в другой камере. – Отыщи ему подмогу, а потом возвращайся за мной.
Черты лица Руйи искажаются, выдавая нескрываемое раздражение.
– У нас нет на это времени, – бросает она, но поворачивается на каблуках, направляется к другой камере и приседает перед бессознательным телом Вэньи. Она кладет руку ему на плечо, и я жду, когда он шевельнется, чтобы убедиться в том, что я сдержала обещание.
Но Руйи сужает глаза. Ее пальцы тянутся к шее Вэньи, чтобы проверить пульс.
Она поднимает голову, и ее взгляд говорит все, что мне нужно знать; девушка мягко качает головой.
Я слишком оцепенела, чтобы кричать, но я навсегда запомню его. Еще одно имя в список, еще одна невинная жизнь, потерянная в ходе придворных игр.
Однажды я отомщу им всем.
Я опорожняю все, что осталось в желудке, в горшок, но вместо облегчения меня накрывает волна новых рвотных позывов. Руйи возвращается ко мне и кладет руку на плечо, успокаивая. Я чувствую, как от нее исходит магия, она проникает через тепло ее ладони, даже сквозь слой моей туники. Ощущение, словно волшебство вибрирует изнутри, струна натянута слишком туго.
Я встаю и прижимаю руку к ее лбу. Она пытается отпрянуть, но я уже чувствую, как горит ее кожа. Кто-то наполнил ее слишком большим количеством магии, и это разрывает девушку изнутри. Однако в этом ощущении прослеживается что-то знакомое… и чувство внутри меня подтверждает это.
– Тебя прислала сюда Лиан, – догадываюсь я, и Руйи кивает.
– Идем со мной, здесь тебе делать больше нечего. – Она предлагает мне свой плащ, и я принимаю его, заворачиваясь в теплую ткань. Я в последний раз смотрю на тело Вэньи и бормочу слова прощания, надеясь, что часть его души вернется в Жаохэ, обратно к своей семье.
Я стараюсь не смотреть на тела охранников и лужи крови под ними. Тем не менее меня гложет чувство вины. Больше крови, больше смертей. Я вернула Руйи к жизни, только чтобы она выпотрошила чьи-то души.
