– Я слышала, что шеннон-ши могут посылать сообщения на большие расстояния. Тебе под силу прошептать слово в ночь, и оно найдет своего адресата. Ты можешь сделать это для меня? Можешь отправить сообщение моей дочери?
Я качаю головой:
– Если бы. Я не знаю, как отправлять сообщения сквозь стены или как разговаривать с кем-то во сне. Возможно, поистине могущественный шеннон-ши и мог бы сделать нечто подобное, но меня никогда этому не обучали.
Управляющая Ян отстраняется, скрестив руки на груди.
– Порой мне хочется быть Тенью. Уметь проходить сквозь стены и прятаться в темноте. Я всегда думала, что дворец был убежищем от суровых реалий жизни, но на деле он оказался тюрьмой.
Я размешиваю деревянной ложкой содержимое в кастрюле, внимательно следя за тем, чтобы он вскипел. Мысль об императоре, запертом в своем величественном дворце, заставляет меня чувствовать себя неуверенно, и я вспоминаю, о чем говорил Почтенный Цянь: грядут перемены.
Когда лекарство готово, я процеживаю его, воспользовавшись одним из кувшинов для настаивания, а затем переливаю его в миску. Цвет жидкости темнеет, приобретая непривлекательный коричневый оттенок. Я несу его Управляющей и ставлю перед ней.
– Вам нужно поспать. Без сна вы не сможете помочь вашей дочери в случае, если ей потребуется помощь. Как вы позаботитесь о своем сердце, когда ваш разум затуманен?
Она ворчит из-за моей лекции, но все же берет в руки чашку.
– Вы только посмотрите на меня. Прислушиваюсь к ребенку. Старость точно берет свое.
– Бабушка, – Цин'эр обнимает ее сзади, его голос звучит сладко, словно солодовый сахар. – Ты по-прежнему молода.
Управляющая Ян улыбается и опускает голову, чтобы подуть на напиток.
– Постойте! – я вскакиваю и возвращаюсь в свою комнату, чтобы взять небольшой сверток с туалетного столика. – Благодаря этому вам будет легче пить. Если хотите, конечно.
Вчера, когда я была на кухне, я взяла с подноса прислуги несколько конфет из грушевого сиропа. Это одно из немногих удовольствий в Цзя, на которые тратилась моя мама. Она буквально светилась, когда их получала. Мама могла закинуть целую горсть конфет в рот. А вот у меня болели зубы от их сладости, поэтому она предусмотрительно клала конфеты в кастрюлю с горячей водой, чтобы я смогла пить получившийся сироп.
Управляющая Ян смотрит на меня странным задумчивым взглядом.
– Можете положить конфету под язык, – объясняю я ей, думая, что в столице так делать не принято. – Сладость конфеты ослабит горечь отвара.
Женщина игнорирует предложенные ей конфеты, но все же следует моему наставлению, она медленно пьет, пока не опустошает все.
– Видишь, Цин'эр? – она показывает пустую посуду внуку. – Бабушка выпила все свое лекарство.
Мальчик лучезарно улыбается ей, его обожание видно невооруженным глазом.
– Молодец!
Управляющая Ян берет со стола мой носовой платок и рассматривает вышитую на нем птичку. Я изо всех сил сопротивляюсь желанию вырвать его у нее из рук; этот платок принадлежал Шу. Теперь, когда меня разлучили со шкатулкой шеннон-ши моей мамы, у меня осталось совсем немного вещей, напоминающих о доме.
– Ты сама его сделала? – спрашивает женщина. – Вышивка выглядит отлично, несмотря на грубый материал.
– Нет, это работа моей сестры, – я протягиваю руку и забираю у нее платок, даже не заботясь о том, что это грубо. Затем я прячу его за пояс, где он точно будет в безопасности.
– Лиан, ты не могла бы поиграть с Цин'эром на улице? Я хотела бы поговорить с Нин наедине.
Лиан вопросительно смотрит на меня. Я слегка пожимаю плечами, и она берет мальчика за руку, чтобы вывести его на улицу. Они еще не успели выйти, как Цин'эр снова начинает болтать.
Управляющая поворачивается ко мне, но, когда мы остаемся наедине, на ее лице снова появляется проницательное выражение, будто в ее голове заработали шестеренки, которые рассчитывают мою важность и ценность.
– Ты мне кое-кого напоминаешь, – говорит она.
Лиан рассказала мне о том, что Управляющая Ян была самым настоящим тираном на своей кухне, она способна замечать даже малейшие неуместные вещи: будь то отсутствие одного фрукта на витрине, неправильная расстановка посуды на подносе. Ее память безупречна, а внимание к деталям пугающе. Именно поэтому она вызывает одновременно уважение и страх.
– С годами моя память стала не такой, как раньше, поэтому мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить. Но теперь я вижу. Ваша схожесть прослеживается в форме твоих глаз и лица, в том, как ты говоришь. – Управляющая Ян берет грушевый леденец и подносит его к свету, разглядывая его свечение. – Однако именно это заставило меня вспомнить.
Мой пульс учащается. Мама никогда не упоминала ни о ком из столицы. Она очень мало рассказывала о городе, даже когда мы сами ее об этом просили.
