Проанализировав симптомы Фердинандо, они пришли к выводу, что болезнь была вызвана, по крайней мере частично, «перееданием» и «сильнейшим расстройством здоровья неистовыми физическими упражнениями»[88]. Вначале они назначили кровопускание, чтобы восстановить баланс гуморов, — эта достаточно распространенная процедура составляла важную часть лечения вплоть до XIX века. По не совсем понятным причинам Фердинандо отверг их рекомендацию, хотя и согласился на клизмы, которые принесли лишь временное облегчение. Затем ему дали порошок безоарового камня и рога единорога — да, вы все верно прочитали — в больших количествах. Безоары — это небольшие камни из непереваренного материала, которые образуются в желудках некоторых животных, чаще всего жвачных. С древности и вплоть до XVII века их считали своего рода панацеей при различных недугах, особенно вызванных ядами. Рог единорога тоже был древнейшим лекарством, первые упоминания которого встречаются у греческого врача Ктесия в V веке до нашей эры. С приходом христианства единороги приобрели религиозное значение, а их рога стали восприниматься как символ единства Христа и Бога Отца. Единорог также ассоциировался с христоподобной невинностью: считалось, что только девственницы могут прикасаться к единорогам или ловить их, потому что эти животные отталкивали все оскверненное. Вот почему рог единорога, который обычно продавали измельченным в порошок, высоко ценился как противоядие или средство от болезни: он очищал тело от любых испорченных материй[89], [90].
К сожалению, ни безоар, ни рог единорога не помогли Фердинандо, и его состояние продолжало ухудшаться. Тогда врачи предложили пациенту съесть немного собственной рвоты, объясняя, что «таким образом можно очистить дно желудка»[91]. Рекомендация основывалась на принципе «подобное лечится подобным», подчиняясь логике «клин клином вышибают». В английском языке говорят: «Собирать шерсть с собаки, которая тебя укусила», и до того, как эта фраза приобрела значение «пить алкоголь, чтобы спастись от похмелья», она служила рекомендацией при заражении бешенством: при укусе зараженной собаки следовало либо проглотить немного ее шерсти, либо использовать ее для приготовления мази для раны, чтобы нейтрализовать попавший туда яд. Однако Фердинандо отказался повиноваться врачам и не стал есть собственную рвоту. Вместо этого ему дали лекарство, заставляющее потеть, а также сделали припарки на живот.
Проведя шесть дней в таком состоянии, Фердинандо потерял способность мочиться. Его живот вздулся, боли усилились, начались приступы, в результате которых он на несколько часов оказался парализованным. Хирург, находившийся у его постели, делал все возможное, чтобы привести в порядок мочевой пузырь, и в конце концов установил катетер, через который попытался вывести мочу. Это ни к чему не привело. К тому моменту врачи уже полностью поверили ведунье, что Фердинандо так ужасно мучается из-за наложенных на него колдовских чар. Пациент тоже в этом не сомневался: он кричал, что врачи «понапрасну тратят время, потому что он точно заколдован». Вспомнилось, что за несколько дней до болезни Фердинандо отказал одной женщине «предоставить жилище рядом с собой, чтобы она могла время от времени открывать ему такие вещи… которые Бог открывал ей для его блага». Он отверг ее предложение как «бесполезную» идею, но кто знает, не было ли это само по себе глупостью: может, болезнь — месть рассерженной женщины или даже самого Бога? В чем бы ни крылась причина, было слишком поздно. Ведунья заключила, что уже ничем не поможешь. Проклятие, наложенное на Фердинандо, оказалось крайне сильным, и все, что она могла сделать, — правда, с большими страданиями для себя — это немного облегчить его муки. Шестнадцатого апреля, после одиннадцати дней агонии, Фердинандо скончался.
