В этих историях все действия родителей диктуются не только привязанностью, но и сильным отчаянием. Несмотря на то что в рассматриваемый нами период понимание человеческого тела развивалось, по-прежнему существовали множество болезней, которые не поддавались объяснению и лечению. Самые эффективные лекарства снимали симптомы, а не лечили основную причину, поэтому, хоть больного лихорадкой и можно было успокоить или облегчить его судороги, в конечном счете оставалось лишь надеяться, что организм сам справится с болезнью. Люди ощущали себя беспомощными, наблюдая за страданиями близких, и не стоит удивляться тому, что в попытке найти лечение они были готовы обращаться к колдовству.
Вторым по частоте после поиска медицинской помощи для детей было обращение к ведуну для своего супруга. В этой книге встречается несколько несчастливых браков, но наряду с ними хватало и тех, в которых муж и жена были друг к другу привязаны, нуждались друг в друге. Действительно, смерть одного из супругов могла означать физические сложности для второго. Традиционное разделение труда в Европе сводилось к тому, что женщины вели хозяйство, выполняли домашнюю работу и занимались кустарным производством вроде пивоварения или прядения; мужчинам отводились занятия за пределами дома, например торговля или тяжелое сельское хозяйство. Несмотря на определенные ограничения, разделение имело практические основания. Те приспособления, которые сегодня облегчают нам жизнь и кажутся сами собой разумеющимися, в прошлом просто не существовали. Это может показаться очевидным: во времена до электричества, конечно, не было ни пылесосов, ни стиральных машин. Но представьте и то, что отсутствовала элементарная инфраструктура. К домам не была подведена вода: ее приходилось набирать из близлежащих ручьев, колодцев или озер. Не было возможности в два счета нагреть дом или печь: приходилось разжигать и поддерживать огонь в открытых очагах и готовить на них. Топливо для костров собирали: рубили дрова, выкапывали торф из земли, сушили навоз животных. Пища редко поступала в дом в готовом виде — например, кур, если их не выращивали в собственном хозяйстве, приносили живыми, затем убивали, ощипывали и готовили. До XII века, когда ветряные мельницы наконец-то появились в Северной Европе (к тому моменту такая технология использовалась на Ближнем Востоке уже сотни лет), все зерна, прежде чем превратить их в хлеб, нужно было вручную перемолоть в муку. Даже после того, как мельницы ускорили трудоемкий процесс, все равно следовало добраться до ближайшей, чтобы перемолоть пшеницу или полбу. И не стоит забывать, что злаки сеялись, выращивались и собирались вручную.
Это означает, что в то время одинокому человеку оставалось лишь выживать. Некоторые религиозные люди выбирали уединение, но даже они сводили концы с концами только благодаря милостыне путников и исповедников. Распространенным способом выживания представлялось объединение в хозяйства и семьи. «Женская работа» — кормить, одевать и обслуживать семью — была постоянной и тяжелой, без нее не могли обойтись ни муж, ни престарелые родители, ни дети. Ровно так же была необходима и «мужская работа» — вспашка полей, уход за крупным скотом, строительство и ремонт зданий. Таким образом, потерять супруга или супругу в то время значило почти то же, что потерять руку. Хозяйство, в котором недоставало человека, умеющего прясть или шить, поддерживать огонь, выращивать урожай и животных, рисковало перестать существовать.
Врачи пускают кровь из руки женщины в комнате, заставленной аптечными банками. Картина маслом Эгберта ван Хемскерка
Вот почему остается загадкой, любовь или нужда побудили Джона Шоунка в 1585 году обратиться к некоему отцу Парфуту по поводу своей больной жены. Зато известно, что он не пожалел об этом. Парфут имел репутацию человека, который мог исцелить и благословить как домашний скот, так и людей, и, если верить словам Джона, похоже, хорошо справлялся с этим. Хотя Джон и «сожалел о том, что обратился к нему за помощью и отказался от помощи Бога», когда давал показания в архидиаконском суде в Эссексе, его раскаяние было не совсем искренним[99]. Он публично признал, что обратился к Парфуту, чтобы спасти жену, и с гордостью заявил, что сделал бы это снова. Он бы точно так не говорил, если бы совет не принес положительного результата. Тот факт, что спустя семь лет к Парфуту все еще обращались для лечения больного скота, также говорит о том, что он действительно мог помочь.
