После третьей экспедиции за сокровищами в Норвич он встретил некоего Ричарда Тони, который вместе со своими друзьями собрал 46 шиллингов 8 пенсов, чтобы выкупить Уильяма. Это давало ему право стать отшельником, а не монахом, а значит, он получал свободу странствовать и не быть привязанным к определенному аббатству. Стэплтон использовал свою новую роль, чтобы продолжать вызывать духов и искать клады для растущего числа знакомых, а также собирать все больше книг по магии. В конце концов его репутация выросла настолько, что он привлек внимание некоего лорда Леонарда, у которого задержался на какое-то время. К его облегчению, Леонард оказался тем, кто «ходатайствовал о возможности для меня стать светским священником», тем самым раз и навсегда освободив Уильяма от аскетических обязательств. Затем его нанял Томас Говард, герцог Норфолк, в качестве экзорциста, поскольку был обеспокоен тем, что его мучает злой дух. Это, в свою очередь, привело к тому, что у Стэплтона появился контакт с самыми влиятельными людьми в стране, включая Томаса Кромвеля, к которому Уильям обратился с просьбой снисходительно отнестись к нарушению им правил. Пусть охота за сокровищами не принесла ожидаемого богатства, Уильям в конце концов получил то, что хотел. Более того, он даже добился большего, чем надеялся, поскольку его способности позволили ему завязать необычайно влиятельные знакомства. Очевидно, существовали способы окупить идею поиска сокровищ, даже если само копание земли не всегда приносило желаемые результаты.
Желанием нажиться на репутации кладоискателя можно было объяснить прошение Джона Ди к Уильяму Сесилу, лорду-казначею, о разрешении на поиск сокровищ в 1574 году. Скандальный, но бесспорно блестящий придворный математик, астролог и маг доктор Ди утверждал, что благодаря астрономическим знаниям и умению вызывать ангелов мог найти для королевы золотой или серебряный рудник, гарантирующий фантастическую прибыль. Взамен Ди требовал права на все зарытые в Англии сокровища. Такая просьба поразительна, и Сесил тут же отказал ему. Вероятно, это был не более чем пиар-ход[125]. Тем не менее Ди вполне мог верить в свою способность выполнить обещание, если бы только его предложение приняли.
Однако правительство Елизаветы с пониманием отнеслось к экспериментам Ди в области алхимии. Как и представители элиты по всей Европе, Елизавета и ее придворные восхищались этим направлением натурфилософии. И астрономия, и алхимия уходили корнями в Античность; в Западную Европу они просочились вместе с мусульманскими и византийскими источниками в XII веке. Обе они находились на грани между магией и наукой. Главная цель алхимии — превратить неблагородные металлы, например свинец, в более чистые, в идеале в золото, — и она опиралась на аристотелевскую идею о том, что все вещества состоят из четырех основных элементов: земли, воздуха, огня и воды. Получается, что любую материю можно свести к этим элементам, если знать подходящий способ. Алхимия по тому же принципу предположила, что если все металлы сделаны из одних элементов (просто смешанных в разных пропорциях), то их можно превратить в золото, немного изменив. Считалось, что для этого алхимику нужно создать трансмутирующий агент, который часто называют эликсиром (от арабского al iksir, что означает «зелье» или «панацея») или философским камнем.
Дама в гостях у алхимика в его лаборатории. Картина маслом, приписываемая Яну Йозефу Хоремансу
Елизавета I прославилась в Европе исключительной образованностью и интересом к наукам. Историк Глен Пэрри предполагает, что королева впервые узнала о возможностях алхимии благодаря книге Джона Ди «Иероглифическая монада», опубликованной в Антверпене в 1564 году, в которой утверждалось, что она способна раскрыть самые глубокие тайны природы. Потенциал такого открытия был очень привлекателен как для королевы, так и для ее казначея Уильяма Сесила, стремившегося найти способ бороться с повальной порчей монет, разрушающей финансовую систему страны (об этом подробнее позже). В «Монаде» теорема XXI утверждала, что раскрывает «великий секрет», который искали алхимики, и предполагала, что если Ди получит необходимую поддержку, то сможет сделать золото для своего господина или госпожи. Помощь со стороны Елизаветы носила нерегулярный характер (как мы увидим в восьмой главе, в определенные периоды она обращалась к нему за астрологическим прогнозом), но во время своего правления она определенно покровительствовала ряду других алхимиков. Среди них были Корнелиус де Ланнуа, джентльмен-алхимик из стран Бенилюкса; Уильям Хаггонс, управлявший компанией по дистилляции, основанной Елизаветой в Хэмптон-Корте; и Миллисент Фрэнквелл, которой выделяли 40 фунтов стерлингов в год для алхимических экспериментов в Тайной палате Елизаветы[126].
