Как и в случае с Элис Перрерс, есть подозрение, что помощь де Веру оказал его семейный монах. Действительно, монахи часто участвовали в политических заговорах в XIV и XV веках. Эдмунд, граф Кентский, был осужден за то, что нанял монаха для попытки сместить Эдуарда III с трона[144]. Жанну Наваррскую, мачеху короля Генриха V, заключили в тюрьму за то, что она наняла своего духовника, монаха Рэндольфа, для убийства короля с помощью «колдовства и нигромантии»[145], [146]. Монахи-миряне имели сомнительную репутацию из-за их необычного уровня независимости. В то время как монахи были привязаны к религиозным домам и находились под надзором настоятеля, миряне странствовали и жили в светском мире, принимая исповедь и проводя религиозные службы для всех, кто в них нуждался. Хотя монахи-миряне давали обет бедности и целомудрия, их было трудно контролировать и наказывать. Если такой монах создавал проблемы в общине, он мог просто уйти: существует множество средневековых историй о том, как монахи появлялись в деревне, оставляли молодых женщин беременными и вскоре после этого исчезали. Их репутация может объяснить количество бесчестных магических деяний, которые им приписывали, но вряд ли это было единственной причиной. Как видно на примере Элис Перрерс, духовники пользовались необычайно высоким доверием у своих клиентов. Духовники знати, как правило, обслуживали только одного человека или его близких родственников и были посвящены во все их грехи. Что еще более важно, духовник имел право судить о тяжести грехов и назначать полагающуюся епитимью. Добавьте к этому их продвинутые знания о божественном и дьявольском, и положение монахов-мирян покажется вам полным могущества. В обмен на свои услуги они (или любой другой маг, взятый на службу) пользовались покровительством своего знатного господина или госпожи.
Инициал D: монах с пальцем у губ
В этих историях примечательно то, что многие из тех, кого обвиняли в использовании магии для получения власти, были людьми, которых считали не заслуживающими такого положения. Действительно, слухи о магической помощи преследовали большинство королевских фаворитов низкого происхождения на протяжении всего рассматриваемого периода. Как мы уже говорили во второй главе, когда Елизавета Вудвилл неожиданно стала женой Эдуарда IV, многие считали, что выгодное положение досталось ей благодаря заклинаниям, наложенным ее матерью, Жаккеттой. Кардинал Томас Вулси, сын мясника, ставший советником и конфидентом Генриха VIII, по слухам, получал советы от духов, находившихся под его контролем. Тем временем Джордж Вильерс, начавший жизнь сыном мелкого джентльмена и закончивший ее герцогом Бекингем, без сомнения, имел семейного мага в лице небезызвестного Джона Лэмба. Лэмб не скрывал своего мастерства: работая учителем в Вестминстерской школе, он продавал заклинания аристократическим ученикам и публично хвастался сверхъестественной способностью управлять действиями людей. Когда Лэмб поступил на службу к Вильерсу, лондонцы открыто заговорили о моральном разложении, творящемся в самом сердце британского правительства. Всего за несколько лет Вильерс проделал путь от пустого места на политической сцене до фаворита сначала Якова I, а затем Карла I. Магия в целом и Джон Лэмб в частности считались причиной успеха Вильерса, а Лэмб прославился как «дьявол герцога»[147]. На улицах Лондона зазвучали возгласы, выражавшие обеспокоенность людей сложившейся ситуацией:
Возможно, это не самая запоминающаяся песня, но ее смысл достаточно ясен.
