Примерно в 1480 году фламандский художник Иероним Босх написал картину под названием «Фокусник». Она отличается сдержанностью от большинства его работ, которые славятся изображением фантастического и гротескного: демоны-химеры, огромные уши, орудующие ножами, и люди, летающие по небу на рыбах, — все это можно найти на других его полотнах (с сюжетами религиозной направленности). По сравнению с ними «Фокусник» прозаичен. Здесь изображена сцена, в которой фокусник выполняет трюк «чашки и шары» перед толпой зрителей, на чьих лицах можно разглядеть разную степень заинтересованности. Монахиня с поджатыми губами и прищуром, кажется, не одобряет увиденное. Аристократка выглядит чуть более впечатленной — она достаточно увлечена фокусом, чтобы не заметить стоящего рядом с ней мужчину, явно пытающегося добиться ее внимания. Улыбающийся мужчина держит собеседника за локоть, возможно, изумляясь волшебным трюкам и желая поделиться с ним своим весельем. Фокусник, в красном одеянии до пола и высокой черной шляпе, отделен от зрителей деревянным столом, на котором находятся три перевернутые чашки, небольшой инструмент, похожий на палочку, и три металлических шара. В руке он держит четвертый шар — его он, очевидно, только что извлек откуда-то, где прятал. У его ног сидит маленькая собачка, одетая в колпак с рогами и пояс с колокольчиками, похожая на собачьего шута — или демона. К столу прислонен обруч, приготовленный для какого-то другого фокуса. Центральная фигура на картине — мужчина, который открыл рот в изумлении и комично наклонился к фокуснику, чтобы лучше рассмотреть трюк. Сразу же за ним другой человек пытается украсть его мешочек с монетами.
Бальтазар ван ден Боссе. Волшебник. По мотивам Иеронима Босха
В картине содержится несколько посланий и аллегорий. На столе сидит лягушка, которая смотрит на фокусника, еще одна — во рту изумленного зрителя. Эта неприятная деталь здесь неслучайна: предполагают, что лягушки символизируют легковерие, наивность или даже ересь. В библейской книге «Откровение Иоанна Богослова» (16:13) описывается, как лягушки сыграют свою роль в преддверии Армагеддона: «И видел я выходящих из уст дракона, и из уст зверя, и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных лягушкам»[192]. Во фламандской традиции лягушка также связана с богохульством. Элина Герцман утверждает, что композиция картины: приковавший к себе внимание оратор в правой части изображения и застывшая толпа слева — это намеренная пародия на изображения того времени Христа или святых, творящих чудеса перед верующими. Если такая интерпретация верна, то смысл «Фокусника» в том, что магам нельзя доверять: они переворачивают с ног на голову саму суть добра и высмеивают христианскую веру.
Однако то, как сильно это предупреждение подействует на зрителя, зависит от его знакомства с подобным моментом: резонанс получится только в том случае, если ситуация узнаваема. На своем наименее аллегорическом уровне картина представляет собой уличную сцену. Лично мне «Фокусник» кажется очаровательным: он так много сообщает о ведунах и магии того периода. Здесь представлен целый спектр мнений и эмоций — от благоговения до недоверия, от веселья до презрения. Некоторые предполагают, что вся магия — это мошенничество, призванное лишить доверчивых людей денег, но также признают, что людей из всех слоев общества привлекало мастерство ведунов.
Последняя глава посвящена изучению того, как маги изображались в обществе — в искусстве, популярных формах развлечения и книгах, а также в различных посланиях, чьими авторами были как критики магии, так и ее сторонники. До сих пор мы рассматривали в основном то, что делали ведуны, но, чтобы полностью понять мир, в котором они жили, нужно также взглянуть в целом на культуру, частью которой они являлись. А еще это кажется подходящим способом закончить наше путешествие, потому что мы получим представление о том, как магия развивалась на протяжении веков. Взгляды европейцев неизбежно менялись с течением времени: люди метались между терпимостью и страхом, и магия рассматривалась то как шанс расширить возможности, то как форма развлечения. То, что воспринималось всерьез одним поколением, высмеивалось другим; то, что считалось полезным инструментом для одной части общества, другая рассматривала как большой грех. Лучший способ понять эти контрастные взгляды — изучить, как магия представлена в популярной культуре того периода, где можно отчетливо проследить, как ведуны со всей своей неоднозначностью вплетаются в полотно повседневной жизни.
Анонимный автор. Шарлатан
