– Поскольку гуйжэнь Вань решила заступиться за тебя, я не посмею обидеть ее отказом. Но твой император возмущен тем, что ты даже не думаешь исправить свое поведение!
Государь прошел чуть дальше и громко хлопнул в ладони. Из ближайших кустов тут же вышел евнух лет пятидесяти, а за ним появилось около десяти императорских гвардейцев. Евнух как ни в чем не бывало вышел вперед и вежливо поклонился государю.
– Я так и знал, что вы пойдете за мной. Слушай мой приказ, Ли Чан. Император повелевает понизить Юй до гэнъи и выселить ее из павильона Хунни!
Евнух Ли низко поклонился, сказал «слушаюсь» и попятился, собираясь удалиться, но император остановил его:
– Постой! – Государь взглянул на сидящую на земле Юй: – Гэнъи Юй, ты только что сказала, что гуйжэнь Вань всего на два ранга выше тебя и этого недостаточно, чтобы уважать ее. Тогда приказываю повысить гуйжэнь Вань до ранга пинь.
Старый евнух растерялся, услышав такой приказ.
– Государь, наложница Вань еще не делила с вами ложе, а вы повышаете ее ранг, боюсь… это против правил.
Император изменился в лице. Теперь он внушал ужас.
– Просто выполняй свою работу. Не советую тебе обсуждать мои приказы.
Евнух, несмотря на изумление, дважды поклонился, извинился перед государем и ушел провозглашать высочайшее повеление.
Тем временем император повернулся ко мне и широко улыбнулся. Он снова был тем приветливым «принцем», с которым я познакомилась у этого пруда.
– Неужели от радости ты обо всем забыла, что даже не хочешь поблагодарить своего императора?
– Государь. – Я снова опустилась на колени. – Если позволите, я хотела бы сказать, что у меня нет никаких заслуг перед страной, я не могу ничем быть вам полезна и я еще не делила с вами ложе. Я правда не могу принять вашу милость.
Государь лишь рассмеялся в ответ на мою серьезную речь.
– Что у тебя за странная привычка чуть что – сразу падать на колени? Не боишься потратить последние силы? Если император говорит принять его милость, значит ты должна послушно выполнять его приказ.
У меня на душе сразу стало теплее.
Взгляд императора скользнул мимо Юй и остановился на ее служанке.
– Если ты ведешь себя как собака, слушаясь только сильных, то отправляйся в Управление наказаний и займись настоящей работой.
Наложница Юй и ее служанка поблагодарили императора за милость, поднялись и шатаясь побрели прочь.
Я не заметила как, но мы с императором Сюаньлином остались наедине. Даже Лючжу куда-то исчезла. В душе я почувствовала легкую панику. Теплый ветер теребил волосы на висках, они касались моих щек, и мне все время хотелось почесать эти места. Император молча взял меня за руку и повел за собой. Я была так напряжена, что слышала даже еле заметный хруст травы под нашими ногами и шуршание одежды. Руки у государя были теплыми, а еще я ощутила глубокие линии на его ладони. Я не смела выдернуть руку, поэтому мне оставалось лишь послушно идти за императором, низко склонив голову, чтобы не было видно моего пылающего лица. Я смотрела вниз, и мой взгляд ненароком задержался на моих вышитых атласных туфельках. Это была моя любимая обувь, потому что узоры на ней я вышила сама. Туфельки были украшены многочисленными мелкими цветами яблони, вышитыми серебристо-белыми и темно-розовыми шелковыми нитями. Эти хрупкие цветы были похожи на мое нежное сердце, которое именно в эти минуты начало познавать неизведанный мир. На носках туфель я вышила по паре бабочек, а их усики украсила маленькими серебряными бусинками. С каждым моим шагом по нежной зеленой траве бусинки тихонько постукивали по материи. Мне казалось, что бабочки порхают у меня в груди. Они взмахивали своими крылышками и заставляли сердце биться все быстрее и быстрее. В конце концов оказалось, что мы шли к беседке Цзилань, которая находилась неподалеку. Мы прошли всего несколько десятков шагов, но у меня ноги ослабели так, словно путь лежал в гору по узкой и извилистой тропе.
Когда мы оказались в беседке, император отпустил меня. Я сразу же спрятала ладони в рукавах и почувствовала, как сильно они вспотели. Государь стоял передо мной, сложив руки за спину.
– В тот день шел сильный дождь, – заговорил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Я не хотел нарушать обещание, но так вышло.
Будь моя воля, я бы не стала ничего говорить в ответ, но не ответить императору было бы проявлением непочтительности. Я опустила голову и тихонько прошептала:
– Я понимаю.
– В тот день я уже вышел в сад Шанлинь, но тут получил указ императрицы-матери, что она ожидает меня во дворце императрицы. По пути я попал под сильный ливень и из-за этого простудился. Я болел несколько дней.
Услышав это, я забеспокоилась, хотя и знала уже, что он полностью выздоровел. Он был здоров настолько, что может стоять передо мной и вести беседу. Но у меня с языка все равно невольно сорвался вопрос:
– Ваше Величество, вам лучше?
Когда я сказала это вслух, то поняла, насколько глупо это прозвучало. Я опять потеряла самообладание и раскраснелась.
– Простите, Ваше Величество, ваша наложница такая глупая.
