Он протянул руку, ожидая, что я вложу в нее свою ладонь. Я застыла в нерешительности. Я не могла понять, то ли мне неловко, то ли это какое-то другое чувство. Пар от горячей воды вновь окутал меня с ног до головы, и на лбу выступил пот. С влажных волос капала вода и стекала вниз по коже. Халат так сильно прильнул к телу, что можно было разглядеть все изгибы моей фигуры.
Мне стало немного стыдно, и я прошептала:
– Государь, разрешите мне сначала переодеться, а после этого уже прийти к вам.
Он не стал меня уговаривать, а просто взял за руку. Служанки тут же опустили глаза и уставились в пол. Я не знала, что Сюаньлин собрался сделать, поэтому растерянно посмотрела на Цзиньси, но она замерла на месте с верхним халатом, который хотела накинуть на меня, и молчала, не смея произнести ни слова.
Сюаньлин сурово посмотрел на мою служанку и спросил:
– Это ты ее сопровождаешь?
– Да, – скромно ответила Цзиньси и накинула мне на плечи теплый халат.
Голос императора смягчился:
– Мы идем во дворец Июань.
Я послушно пошла за государем. Другого выбора у меня не было, так как он крепко держал меня за руку.
По вечерам в переулках между дворцами наложниц всегда было тихо и сумрачно, хотя по обеим сторонам улиц в фонарях на каменных подставках зажигали свечи, свет которых разгонял тьму, но этого было недостаточно. В небе уже появился бледный молодой месяц, а вечерний ветер разносил повсюду аромат магнолий. Благодаря этому обычный поздний вечер обретал удивительное очарование, воспеваемое в стихах. Я шла вслед за Сюаньлином, ощущая тепло его ладони. Он вел меня вперед, ничего не говоря. Временами рукава его одеяния соприкасались с моим халатом и слышалось едва различимое шуршание. Так звучала непреднамеренная близость. Следовавшие за нами служанки и евнухи хранили молчание, не нарушая возникшей атмосферы таинственности.
От дворца, где находился бассейн Чудесной Росы, до дворца императора было неблизко. И вот мы наконец дошли до ступеней из белого мрамора. По обеим сторонам от лестницы цвели несколько видов магнолий. Их белоснежные цветы освещались фонарем, установленным перед дворцом, и в его свете кусты казались крыльями белоснежного голубя.
Я покорно поднялась вслед за императором по белым ступеням, прекрасно осознавая, что меня ждет этой ночью. Вот только ноги почему-то налились тяжестью и двигались очень медленно. Мне приходилось прикладывать усилия, чтобы сделать очередной шаг.
Во дворце Июань располагались личные покои императора. С западной стороны находился рабочий кабинет государя, где он проводил много времени, а с восточной – его опочивальня. К моему удивлению, я не увидела великолепия и роскоши, убранство главного зала было изысканным и даже скромным. Сюаньлин повел меня внутрь, и я, низко склонив голову, вошла за ним. Пол в главном зале дворца Июань был выложен из «золотых» кирпичей [87]. Они были тоньше обычных, но при этом очень крепкими. Между ними не было видно ни единого шва, и они были отполированы так, что напоминали зеркало. Когда мы повернули к восточному залу, я заметила, что пол из «золотых» кирпичей заканчивался красным порогом. Стоило переступить порог, и мои ноги тут же увязли в чем-то очень мягком и податливом. Я посмотрела вниз и увидела ярко-желтый ковер с длинным ворсом, скрывшим мои ступни. У меня закружилась голова от яркого сочетания желтого и красного цветов.
А еще я тут же почувствовала знакомый аромат. Он был не слишком сильным, но заполнял собой всю комнату. Это был запах, исходящий от тела Сюаньлина. Я подняла голову и увидела многочисленные белые занавески, свисающие с самого потолка. Они были подвязаны золотыми подвесами с пышными кистями, и сквозь них можно было разглядеть внутреннее убранство покоев императора. Шедшие перед нами служанки отцепляли подвесы, и белые занавеси опускались, касаясь пола. И чем дальше мы шли, тем плотнее становился материал, из которого они были сшиты. Они перекрывали друг друга и создавалось впечатление, что комнату наполняет белый снег и густой туман. Мы словно бы оказались в другом мире.
Рядом с величественным императорским ложем стоял большой сосуд на трех ножках с изображением единорога. Из него поднимался белесый дымок со знакомым ароматом. Перед кроватью были расставлены свадебные подсвечники, украшенные летящими среди облаков журавлями и символами долголетия. В них стояли недавно зажженные красные свечи, прикрытые абажурами, чтобы дым не проникал вовне. Деревянная кровать была украшена искусной резьбой. Здесь были тыквы и корень лотоса, которые символизировали процветание будущих поколений. Желтый полог с парящим драконом был высоко поднят, поэтому я сразу же увидела парчовое одеяло с вышитыми символами, сулящими счастье и вечное долголетие. Взглянув на роскошную кровать, я почувствовала ужасное смущение.
