Сюаньлин все так же молча отпустил мою руку. Тут же, словно бы из ниоткуда, появилась служанка и помогла ему переодеться в ночной халат. Когда он начал раздеваться прямо передо мной, я испуганно отвернулась. Император, заметив это, хмыкнул, чем смутил меня еще больше. В это время ко мне подошла Цзиньси и сняла с меня верхний халат. Когда она прикоснулась к моей руке, я поймала ее напряженный взгляд. Только сейчас я осознала, насколько ледяными были мои руки. Как только Сюаньлин закончил переодеваться, он взмахом руки отпустил служанок и велел закрыть двери. Я слышала, как в дальней части комнаты с чуть слышным скрипом закрывается тяжелая дверь. Я изо всех сил сдерживала себя, чтобы не обернуться, ведь там скрылась моя единственная поддержка, Цзиньси. Мне стало страшно.
Неожиданно прямо над ухом раздался хриплый шепот:
– Боишься?
– Я не боюсь, – ответила я, стараясь успокоиться и унять дрожь в ногах.
– Разве? Почему же ты тогда не смотришь на меня? – Император замолчал на пару секунд, а потом сказал: – Когда наложницы ложатся со мной в первый раз, они всегда боятся.
Я набралась смелости, обернулась и посмотрела Сюаньлину прямо в глаза:
– Я не боюсь, Ваше Величество. Вот только сегодня я не просто наложница, служащая своему государю. Возможно, для вас я одна из многих, но для меня вы – мой единственный муж. И сегодня моя первая брачная ночь, и именно поэтому я волнуюсь.
Император замер с приоткрытым ртом. Он был ошарашен моими словами. Ему понадобилось время, чтобы обдумать услышанное.
– Не бойся и не волнуйся, – очень нежно произнес он. – Я уверен, что тебя научили тому, как ты должна себя вести.
Я покачала головой:
– Поэтому я и волнуюсь. Наставница рассказала мне, как я должна служить государю, но не рассказала, как я должна служить своему мужу. – Я начала опускаться на колени, боясь, что за такие слова меня ждет наказание. – Простите, государь, я наговорила столько чепухи. Мои слова оскорбили ваши уши.
В то мгновение, когда мои колени должны были встретиться с полом, меня подхватили сильные мужские руки и заставили подняться. Я посмотрела на Сюаньлина. Сейчас он не выглядел как уверенный в себе властный император. Он был удивлен и растроган.
– Все наложницы без исключения боялись во время нашей первой ночи и вели себя осторожно. Даже императрица так себя вела. Еще никто и никогда не говорил мне таких слов. – Его голос был подобен теплым лазурным волнам, наполняющим пространство вокруг нас. – Если ты считаешь меня своим мужем, то тебе не надо меня бояться. Разве надо так осторожничать со своим супругом?
Мое сердце обволокло теплом, а на глазах выступила соленая влага. Но тепло изнутри не могло согреть меня, ведь на мне был только тонкий купальный халат. Я задрожала. Сюаньлин тут же заметил это и крепко обнял меня, делясь теплом своего сильного тела.
– Не бойся. – Жар его дыхания обжег мое ухо.
Белоснежные занавеси, свисающие с потолка, были абсолютно неподвижны. Такой же абсолютной была тишина, окружающая нас. Казалось, что во всем мире остались только мы вдвоем. Надо было очень постараться, чтобы расслышать среди этой тишины почти незаметное капание водяных часов. Кап-кап. Капля за каплей падали, словно бы пытались пробудить нас от сладкого, наполненного любовью сна.
Парчовое одеяло было таким гладким, что казалось чем-то нереальным. Когда оно соприкоснулось с моей обнаженной кожей, я почувствовала странное покалывание. В этот момент я ощущала себя ужасно неуклюжей и невежественной. У меня сбилось дыхание, когда губы Сюаньлина накрыли мои. Я чувствовала, как жар распространяется по телу. В районе сердца словно разгоралось обжигающее пламя. Поцелуй становился все глубже и напористее, но, несмотря на охвативший меня жар, где-то в районе груди чувствовалась прохлада, словно Сюаньлин забирал мое дыхание, не оставляя ничего для меня. Я слегка повернула голову, но тут же зажмурила глаза, потому что ярко-желтый балдахин и прыгающий на нем дракон были такими яркими, что могли меня ослепить. Во всем мире остались только я и он. Я не смогла сдержать стон, когда тело пронзила неожиданная боль. Сюаньлин нежно поглаживал меня, пытаясь успокоить. Вытерев с моего лба холодный пот, он облизнул и прикусил мочку моего уха. Постепенно мой разум все больше и больше заволакивал спасительный туман.
