Водитель сбавил скорость, и машина свернула с шоссе на узкое разбитое полотно. Колёса забуксовали в грязи, и двигатель зарычал громче, будто протестуя против этого путешествия в никуда.
Дорога становилась всё хуже. Ветви деревьев, словно костлявые руки, тянулись к машине, царапая бока и крышу. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Видимость упала почти до нуля.
— Стоило, наверное, взять внедорожник… — пробормотал водитель, вцепившись в руль.
Саблин промолчал. Внедорожник нужно было запрашивать заранее, но не факт, что сегодня имелся свободный. И, если честно, он не надеялся на успех своей поездки. Скорее, это была отчаянная попытка хоть что-то сделать, проверить последнюю зацепку.
Внезапно сквозь завесу дождя показались очертания здания. Большое, мрачное, с тёмными провалами окон. Дом отдыха. Он выглядел заброшенным и забытым, словно призрак из прошлого.
Водитель остановил машину у покосившегося забора. Двигатель заглох, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя.
— Приехали, — тихо сказал водитель, выключая фары.
— Жди меня здесь.
Саблин открыл дверь и вышел под дождь. Холод пронзил его насквозь. Он поднял воротник пальто и направился к покосившимся воротам.
— Какого чёрта я попёрся? — прошептал майор, переступая через лужи грязи.
Что он надеялся здесь найти, следователь не знал. Возможно, разгадка, а возможно, лишь очередное разочарование. Но он должен был проверить, осмотреть всё сам.
Ворота поддались со ржавым скрипом, словно приветствуя незваного гостя. Удивившись отсутствию замка́, Саблин прошёл на территорию. Дорожка, когда-то выложенная плиткой, теперь была покрыта мхом и опавшими листьями. По обеим сторонам, словно часовые, стояли голые деревья, их ветви переплетались над головой, создавая мрачный свод.
Дом отдыха выглядел жутко. Облупившаяся краска, выбитые стёкла, покосившиеся перила — всё говорило о годах запустения. В некоторых окнах виднелись тёмные провалы, словно глазницы мертвеца. Ветер завывал в разбитых рамах, создавая неприятные звуки, похожие на стоны.
Саблин достал из кармана фонарик и направил луч света на фасад здания. На стене, под слоем грязи и мха, заметил выцветшую вывеску: «Сосны».
Он подошёл к входной двери, с силой дёрнув несколько раз. Что-то щёлкнуло. Следователь толкнул дверь, и та с трудом отворилась, пропуская его внутрь. В нос ударил запах сырости, плесени и гнили. Внутри было темно и холодно, как в склепе.
Саблин огляделся. В просторном холле стояла старая, обшарпанная мебель, покрытая толстым слоем пыли. На стенах висели выцветшие картины с изображением пейзажей и зверей, видимо, оставшиеся после детского лагеря. Сейчас они смотрелись уныло и тоскливо.
Майор двинулся вперёд, освещая себе путь фонариком. Он проходил мимо мрачных комнат, заброшенных кабинетов и тёмных лестниц. Везде царили разруха и запустение. Время здесь остановилось много лет назад.
Наконец он увидел табличку на одной из дверей: «Администрация». Удача! Здесь стоит поискать данные по путёвкам отдыхающих, хотя шансов немного — столько лет прошло.
В комнате стояли шкафы и несколько рабочих столов. Саблин начал открывать ящики и вытаскивать бумаги. Какие-то счета, описи, планы детских мероприятий. Всё сырое и пыльное. Надо бы сюда кого-нибудь прислать утром, пусть поищут, мало ли…
Саблин вышел в коридор, и внезапно ему показалось, что услышал какой-то шорох.
Майор замер, прислушиваясь. Шорох повторился, на этот раз отчётливее. Он доносился откуда-то сверху.
Следователь направил луч фонарика в потолок, где виднелась большая трещина. Похоже, просто ветер гуляет по зданию, подумал он. Но что-то внутри подсказывало ему: это не так.
Звук раздался снова. Тихий скрип половиц.
Майор медленно начал подниматься по лестнице, стараясь не шуметь и положив ладонь на рукоять табельного оружия. С каждым шагом его внутреннее напряжение нарастало.
На втором этаже было ещё темнее и холоднее, чем на первом. Фонарик выхватил из мрака длинный коридор, а в конце него приоткрытую дверь. Из-за неё лился слабый свет.
В груди следователя всё оборвалось.
Он быстро пошёл вперёд, ожидая, но надеясь, что ошибся.
Резко открыл дверь и замер.
В центре комнаты, на полу, лежала связанная темноволосая женщина, а вокруг неё горели десятки свечей, отбрасывая пляшущие тени на стены. Её лицо покрывала чёрная восковая маска.
Саблин подошёл ближе и присел на корточки. Женщина не двигалась. Он коснулся её руки — тёплая.
«Жива!» — словно удар тока, промелькнуло в голове следователя.
Не может быть!
— Держитесь, я помогу вам! — прохрипел Саблин, падая на колени и пытаясь ухватиться за край маски. Воск был ещё мягким и горячим, но, казалось, прилип к её коже намертво. Следователь сдирал его, боялся причинить женщине боль, но времени делать это аккуратно не было. Главное — спасти жизнь! Он действовал быстро, отбрасывал куски воска в сторону, освобождая красное от ожога лицо. Не раздумывая, он вытаскивал липкий материал изо рта и носа, стараясь открыть дыхательные пути.
— Дыши, давай, дыши! — шептал он, хотя и понимал, что женщина его не слышит.