— Что с уликами? — продолжил полковник, смягчив тон, но не убрав ледяной стали из голоса.
— Шульц будет работать всю ночь. Осматривают дом, пока ничего существенного.
— Ничего существенного, — повторил Тимофеев. — Как всегда. Ладно. Шевелитесь. Иначе головы полетят. И твоя в первую очередь.
Он бросил на следователя тяжёлый взгляд и направился к машине.
Словно занавес после неприятной беседы, опять заморосил дождь. Тёмный лес молчал. А Саблин знал, что эта ночь будет долгой как никогда.
Следователь, повесив пальто у двери, вошёл в криминалистическую лабораторию в сопровождении Максимовой. Яркий свет ламп освещал помещение, где на столах виднелись различные инструменты и оборудование. Запах дезинфицирующих средств смешивался с лёгким ароматом химикатов. У одного из столов, работая с микроскопом, склонилась лаборантка в белом халате. Она что-то увлечённо рассматривала, не замечая присутствия следователей. В углу возле стеллажа с реагентами техник возился с каким-то сложным аппаратом, издававшим тихое гудение.
Майор прошёл вдоль столов, рассматривая разложенные на них улики. Здесь были фрагменты ткани, запаянные в полиэтиленовые пакеты, фотографии с места преступления, отпечатки пальцев, аккуратно перенесённые на дактилоскопическую плёнку. На стенах лаборатории висели плакаты с инструкциями и схемами, а также фотографии с примерами различных улик.
— А, вот и вы! — из глубины помещения появился Шульц в белом халате.
— Ну что? — с нетерпением спросил Саблин, притягивая к себе высокий стул без спинки и присаживаясь.
— Есть имя пострадавшей. Мы сняли её отпечатки пальцев в больнице, — Влад взял в руки клипборд — планшет с зажимом, на который кладётся и закрепляется бумага, — и взглянул на записи. — Диана Самедова. Родилась в Баку, проживает в Москве, сорок лет.
— В Баку? — переспросил следователь, тревожно глянув на Максимову.
— Как и Камил Тагиев, — сказала она, понимая без слов Саблина. Дина отошла в сторону, достала телефон и начала вполголоса говорить.
— Так, — продолжил Шульц, — мы пока осмотрели не весь дом отдыха, но кое-что есть. Нашли сумку и мобильный жертвы. На этот раз убийца не забрал их.
— Он не успел. Я его спугнул.
— Да. Сумку осмотрели, ничего интересного. С телефоном работаем. Все контакты вам вышлем.
— Ага, — кивнул Саблин.
— В комнате, где ты обнаружил Самедову, отпечатков нет, как на воске и верёвке. На голове женщины вновь две раны.
— Работал в перчатках.
— Видимо. Нашли железную миску, где растапливался воск, но опять же без каких-либо отпечатков. Идеально чистая поверхность.
— За Тагиевым отправили наряд, — сообщила Максимова, вернувшись, — Синицын выясняет про жертву.
— В доме найден след от мужской обуви сорок четвёртого размера, — Шульц показал фото.
— Ботинки?
— Судя по всему, кроссовки.
— Отлично. Уже хоть что-то! — обрадовался следователь. Первая настоящая улика, которая связана с убийцей.
— Да. На сей раз дождь нам помог, и преступник наследил. Но, опять-таки, если бы не ты, Лёш, возможно, он успел прибраться за собой, — Шульц положил клипборд на стол.
— Это всё?
— Пока да.
Саблин встал.
— Жду результаты по дому.
— Добро.
Максимова и следователь вышли в коридор.
— Думаете, убийца Тагиев?
— Пока не знаю. Но на сей раз мы с ним побеседуем основательно.
Рубцов, с дерзким огоньком в глазах, который даже за сутки в СИЗО не погас, сидел в допросной, глядя на майора с надменной ухмылкой. Саблин сообщил ему, что он свободен, но вместо облегчения на лице Сергея читалось лишь раздражение.
— И всё? — Рубцов откинулся на спинку жёсткого стула, скрестив руки на груди. — Больше суток в вашей гостеприимной камере, и всё, что я получаю, — это «свободен»?
Следователь вздохнул.
— Вы оправданы. Доказательств вашей вины нет.
— Нет? Да у вас вообще ничего не было! — Рубцов усмехнулся, и в этой усмешке сквозила неприкрытая наглость. — Вы меня просто так продержали здесь больше суток! Кто мне компенсирует время и моральный ущерб?
— Вы можете подать в суд на возмещение ущерба. Ваше право.
— Подать в суд? Да я вас засужу! — Сергей вскочил со стула, его голос зазвенел в тесном кабинете. — За незаконное задержание, за клевету! Вы ещё пожалеете, что связались со мной!
Он наклонился и опёрся о стол, уставившись следователю прямо в глаза. В его взгляде не было страха, только презрение и злость.
— Запомните моё лицо, следователь. Вы ещё обо мне услышите.
— Сядьте. И успокойтесь, — твёрдо произнёс Саблин.
Рубцов вернулся на стул, глянув на Максимову, сидевшую рядом с майором.
— Вам знакомо имя Диана Самедова?
— Опять двадцать пять! — усмехнулся Сергей. — Снова начинаете меня допрашивать?
— Несколько вопросов на прощание. Уж больно с вами приятно общаться, — сказал следователь.
— Нет. Не знаю такую, — он отвернул голову в сторону, а затем поднял руку, начав рассматривать пальцы.
— Подумайте ещё раз. Не дружила ли Самедова в молодости с Потаповой или Терентьевой? Она училась с ними в институте, — эту информацию выяснил Синицын, и теперь связь с вузом и прошлым жертв была всё более очевидной.