— Не пом-ню! — выдал Рубцов по слогам, выражая крайнее недовольство. — Тоня и Жанна общались с какими-то девчонками ещё, с кем, не знаю. Слушайте, можно я уже пойду, ну правда? Я устал, мне надо в душ, да и дел на работе полно! Хватит уже, а?
— Хватит будет, когда мы так решим. Какой у вас размер обуви?
— Чего? — хохотнул Рубцов. — Понравились мои кроссовки? Немудрено! Дорогие!
— Так какой?
— Сорок третий, если вам так надо знать.
— Хорошо, — Саблин достал сигарету из пачки, — идите.
— Ну слава богу! — с этими словами Сергей встал. — Прощайте, товарищи следователи! — он вышел из допросной, хлопнув дверью.
— Какой же мерзкий тип, — сказала Дина.
— Мерзкий, но не убийца.
Заглянул Синицын.
— Тагиева привезли.
— Ага, заводите.
— Да, и ещё я пообщался с мужем Кучинской. Он говорит, что никогда не слышал про дом отдыха «Сосны» и Лера о нём не упоминала.
— Понял.
В комнату зашёл Тагиев, и Синицын закрыл за ним дверь. Вид у него казался встревоженным. Седина, густо пробивавшаяся сквозь тёмные волосы, добавляла ему возраст. Одет он был просто, но опрятно: рубашка, джемпер, брюки.
— Присаживайтесь, — предложил Саблин.
— Зачем я опять здесь? — Камил опустился на стул, где недавно сидел Рубцов.
— Вы знаете Диану Самедову? — игнорируя вопрос Тагиева, спросил Саблин.
— Нет. А должен?
— Самедова, как и Потапова с Терентьевой, училась в Историко-архивном институте. Вы тоже.
— Институт, — Камил произнёс это слово с лёгкой гримасой, словно пробуя на вкус, что-то неприятное. — Опять вы про него. Да, я там учился довольно давно. Десятилетия назад. Сотни студентов проходили через эти стены. Помнить каждого? Физически невозможно! Тем более я находился на старших курсах, а они… моложе. Мы вряд ли пересекались.
— Самедова родилась в Баку, как и вы.
— И? Баку — мой родной город, да. Там проживают тысячи людей. Это не делает меня причастным к чему-либо. Просто факт биографии. Не более. Что вы хотите доказать? Я не понимаю! — Камил смотрел прямо в глаза следователю.
— Постараюсь объяснить вам ещё раз. У нас четыре жертвы. Первую вы знали, Валерию Кучинскую. С тремя другими учились в одном институте и, возможно, тоже были знакомы в молодости. Кроме того, последняя жертва — ваша землячка.
— Я понимаю, что вы должны проверить все версии, — быстро заговорил Тагиев, придвигаясь и кладя руки на стол. — И я готов сотрудничать. Отвечу на все ваши вопросы. Но я прошу вас… не делайте поспешных выводов. Не стройте теории на пустом месте. Я учёный и привык опираться на факты. И факты говорят, что я просто человек, который когда-то учился в институте с этими женщинами и родился в городе с одной из них. Это всё!
Он замолчал, ожидая реакции следователей. В допросной слышался лишь тихий гул лампы под потолком.
— Какой у вас размер обуви?
— Сорок четвёртый.
— Вы были когда-нибудь в доме отдыха «Сосны»?
— «Сосны»? Нет, — покачал головой Камил, — я вообще не ездил ни в один дом отдыха.
— И название вам не знакомо?
— Нет.
— А ваша жена?
— Слушайте, вы ищете не там. Я ничего не знаю. С Лерой моё знакомство было случайным и недолгим.
— А доктор Амина Ассан?
— Вы и это хотите на меня повесить?! — возмущённо спросил Камил.
— Просто вопрос.
— Я вам уже рассказывал про неё. Мы познакомились год назад в Танжере. Потом не общались, а когда я снова приехал в Марокко, позвонил ей.
— Вы видели реликвии, которые найдены под мечетью? — Саблин решил зайти с другой стороны. Если Тагиев тот самый убийца, человек с расстройством личности, то, возможно, разговор о ритуалах выведет его из равновесия.
— Нет, не видел. Амина не разрешила на них смотреть, пока сама всё не изучит.
— Как думаете, что это были за реликвии?
— Полагаю, они относились к африканским культам, — Тагиев выглядел уже чуть спокойнее. — На территории Марокко раньше практиковали язычество, связанное с магическими ритуалами.
— В них использовали свечи?
— Конечно! И не только их. Древние племена, что там обитали, проводили обряды и жертвоприношения. Иногда они были связаны с целью умилостивить богов, но в более поздние периоды получили распространение магические ритуалы.
— Колдуны? — серьёзно задал вопрос Саблин.
— Да. Колдуны. Так называли людей, много знавших о природе, звёздах, теле человека.
— А могли они проводить ритуалы с целью убить?
— Ну… да, наверное. Колдовство было направлено в разные сферы. Некоторые особо опасные культы наводили порчу, проклятия. Как и во всех других странах, где процветал оккультизм.
— Вы знаете какие-то из этих обрядов? — Саблин пристально наблюдал за реакцией Камила.
— Чисто теоретически. Конечно. Я изучал их.
— И могли бы воспроизвести?
Тагиев вздохнул.
— Если вы намекаете на то, что я украл реликвии в Танжере и убил женщин в Москве, проводя над ними ритуалы, то это полный бред!
— Но вы могли такое сделать, — упорствовал Саблин.
— Зачем? Скажите, зачем? Только потому, что я учился с ними в одном институте? Вы сами себя слышите? — Камил раскраснелся.