В голове следователя мгновенно закрутился шквал мыслей. Что же связывало этих девочек, кроме дружбы? Возможно, Нэлли знает что-то, способное помочь ему раскрыть дело?
Он должен срочно с ней поговорить. Похоже, Нэлли — ключ к разгадке! А ещё она могла быть следующей целью маньяка! Или… и есть убийца?
Выбежав из подъезда, майор сел в машину.
Ему предстояло пересмотреть все свои предположения. Время работало против него, и теперь он знал, что каждая упущенная деталь стоит кому-то жизни.
Уже третий раз за день Саблин сидел в допросной, собираясь задавать вопросы. Но сейчас перед ним был новый персонаж в его кошмарной, буквально убийственной, пьесе. За столом под тусклым отблеском лампы сидела женщина сорока лет. Светлые волосы, уложенные в причёску, не могли скрыть лёгкую бледность. Миловидное лицо, обычно наверняка располагающее к себе, сейчас выражало сдержанность, даже надменность. Она сидела прямо, спина ровная, руки сложены на коленях. Казалось, она старалась излучать уверенность и контроль.
Но следователь, повидавший немало людей в этой комнате, видел и другое. В чуть расширенных зрачках, в едва заметном дрожании губ, в нервном постукивании каблуком по полу — во всём сквозило неприкрытое волнение. Она была напугана.
— Нэлли, я хотел бы задать вам несколько вопросов.
— Я уже догадалась. Сначала вы мучили моего брата, но это ладно, он же был знаком с той женщиной из Марокко, а я-то тут при чём? — резко спросила она.
— Наш разговор будет не о той женщине. Вы же наверняка знаете, что убиты ещё несколько.
— Да. Савелий сказал мне, когда вы звонили с одними и теми же вопросами.
— Он называл вам имена жертв убийств? — следователь намеренно подчеркнул интонацией слова «жертв» и «убийств».
— Нет. Не называл. Он их не знает.
— Первую жертву зовут Валерия Потапова. Вторую — Жанна Терентьева. Третью — Диана Самедова.
Саблин сделал паузу, наблюдая за реакцией женщины.
Нэлли поджала губы. В её глазах мелькнула какая-то тень. Страх? Удивление?
Он не мог пока понять, но догадывался, что сейчас внутри неё происходит какая-то борьба.
— Нэлли, — обратился к ней следователь мягко, почти по-дружески, — я понимаю, вы чувствуете себя в затруднительном положении. Но поймите и меня. Мы просто пытаемся установить истину. И помощь Савелия, а значит, и ваша, очень важна. Мы знаем, что вы были подругами в юности со всеми перечисленными мною женщинами, — он достал снимок, взятый в квартире Тамары Степановны, и положил на стол перед Нестеровой. — Расскажите, что случилось? Убийца не просто так охотится за всеми, он мстит. В ваших силах сейчас помочь.
Майор слегка наклонился вперёд, стараясь установить более личный контакт.
— Вы ведь хотите, чтобы всё это поскорее закончилось, и я перестал звонить Савелию, и все смогли вернуться к нормальной жизни?
Он видел, как её плечи слегка опустились.
— Послушайте, — продолжил Саблин, — я не знаю, что именно вам известно. Но уверен, вы умная женщина и понимаете: утаивание информации только усугубит ситуацию. Для всех.
Он сделал ещё одну паузу, давая ей время обдумать его слова. Следователь видел, как Нэлли нервно сглотнула.
— Вы, наверное, боитесь рассказать правду? Думаете, я осужу вас? — спросил майор осторожно. — Нет. Я здесь не для этого. Я хочу узнать, что случилось, и помочь вам.
— Помочь мне? В чём?
— Не знаете?
— Нет. Будьте добры, просветите.
— Вы можете стать следующей жертвой, если не расскажете о том, что случилось в доме отдыха «Сосны».
На этих словах Нэлли громко вздохнула, провела рукой по волосам и посмотрела в сторону.
— Хорошо, — резко отреагировала она. — Я действительно знаю этих женщин. Мы и правда дружили в институте.
— Почему вы перестали общаться?
— Нам оказалось не по пути, — Нэлли пожала плечами. — Тоня была слишком самоуверенной, постоянно говорила, как разбогатеет, купит дом за городом, заведёт семью, ну, всё такое. Мне было смешно такое слышать, училась она хуже всех! Но сколько амбиций! — тон Нэлли стал твёрже. — Жанна… А Жанна была просто озабоченной стервой! Постоянно вешалась на парней. Ей казалось, что все вокруг в неё влюблены. В какой-то момент я даже ей об этом сказала. Противно даже! А Диана была одуванчиком. Знаете, такой святошей! Со всем соглашалась, никогда не спорила. Тряпка! — женщина говорила уже буквально со злостью, и Саблин удивился: за столько лет неприязнь к подругам не прошла. Как странно.
— Но тем не менее вы общались.
— Да мы особо и не дружили. Так, тусовались просто вместе, когда учились. Все сбивались в компании, вот и мы как-то.
— Что случилось в доме отдыха?
Нэлли посмотрела на следователя почти с удивлением.
— Забавно, что вы об этом спрашиваете, потому как там ничего не случилось. Мы ездили туда на всех каникулах, пока его не закрыли. Алкоголь, сигареты, танцы. Что ещё нужно двадцатилетним? Вот мы этим и занимались.
— Возможно, вы кого-то там обидели, и теперь тот человек мстит?