— Ну, герой, как самочувствие?
Саша поморщился от неприятных ощущений в боках.
— Нормально.
— Хорошо. Ты молодец. Если бы не появился в тот момент в больнице, Самедова была бы мертва. Я бы не успел вовремя. Ты спас ей жизнь.
Саша кивнул.
— Задержали?
— Задержали. Будь спокоен. Отдыхай. Потом поговорим, — Саблин встал.
Синицын закрыл глаза, чувствуя, как слабость и боль снова берут верх.
Держа перед собой открытый органайзер, Виктория внимательно смотрела сквозь очки на Нестерову, сидящую перед ней в допросной. Максимова разрешила Колесниковой присутствовать, чтобы оценить психологическое состояние женщины.
В глазах Нэлли судебный психолог видела страх, панику и отчаяние.
— Почему вы сбежали? — задала вопрос Дина.
— Я не сбега́ла. Просто решила уехать, — быстро ответила Нэлли.
— С чего вдруг?
— Мне так захотелось.
— Возможно, вы бежали от чего-то? Или от кого-то?
— Нет. Не бежала.
— Или осознали, мы вот-вот выясним правду и поймём, кто убийца?
Нелли промолчала.
— Вы убили ваших подруг? — прямо спросила Дина.
— Я? Нет!
— Вы до сих пор их ненавидите. И решили поквитаться с обидчиками. Расскажите уже наконец, что случилось? Они смеялись над вами? Дразнили? Или унижали? Что? Что заставило вас желать им смерти?
— Нет! Нет! — Нэлли зажмурилась и обхватила лицо ладонями. — Я не убийца!
— А кто? Жертва?
— Вы соучастница, Нэлли, — включилась в допрос Колесникова.
Нестерова убрала руки от лица и взглянула на судебного психолога. Её выражение изменилось. Теперь она смотрела спокойно, настороженно и как будто заинтересовано.
— Кто вы? — спросила Нэлли, глядя на Викторию.
— Я врач. Психолог. Я помогу вам разобраться в себе. Если вам нужна помощь, я готова вам её оказать.
— Мне не нужна помощь. Со мной всё в порядке.
— А с вашим братом? — осторожно спросила Колесникова. — Вам было с ним нелегко, да? Вы рано остались без родителей. Груз воспитания мальчика упал на вас.
— А что мне было делать? — резко выпалила Нестерова. — Он мой брат! Его нельзя отдавать в детдом!
— Вы были строги с ним?
— Нет. Не знаю. А как ещё действовать с мальчишкой?! — возмутилась Нестерова.
— Возможно, вы переносили на него свои эмоции? Вам было сколько в институте, двадцать? Ему пятнадцать. Вы тяжело переживали ваши отношения с подругами, злились, нервничали. В итоге вымещали всё на Савелии. Плюс делились с ним своими чувствами. Это и понятно, с кем же ещё? Говорили о несправедливости, вызывающем поведении девочек, высказывали оценочное мнение. А ваш брат, будучи совсем юным, впитывал всё, как губка, принимая такую позицию как правильную. Вы же были для него примером, старшей сестрой, единственным близким человеком.
— Но я оказалась права! Они вели себя отвратительно! — вспыхнула Нэлли. — Постоянно всех обсуждали, сплетничали, поступали так, словно мир крутится вокруг них! У них всегда были романы, их они тоже обсуждали!
— А у вас? У вас были романы?
— Нет! Мне это не нужно! — почти с отвращением произнесла женщина.
— Или на вас просто никто не обращал внимания?
— Почему? Нет… — Нестерова поджала губы.
— Вы ревновали и завидовали. У ваших подруг — личная жизнь, а у вас нет, — начала давить Виктория. — Вам тоже хотелось с ними делиться секретами, ходить на свидания. Но у вас этого ничего не было. Вы стояли в стороне и смотрели, как у других бурлит личная жизнь.
— Бред! Мне плевать на мужчин!
— Ваши подруги перестали с вами общаться. Им надоело от вас слышать упрёки и чувствовать зависть. Они вытеснили вас из компании. И вы остались одна.
— Нет. Нет. Всё было не так!
— А потом что-то случилось, да? Я думаю, ваш брат, несмотря на все ваши жалобы и претензии к подругам, почувствовал интерес к женскому полу. Савелий, возможно, понимал, как вы несчастны, но тяга к запретному плоду в юности всегда велика. Он начал общаться с девочками, оказывал знаки внимания, — продолжала Колесникова.
Нестерова молча замотала головой.
— И как вы тогда поступили? — повысила голос Виктория. — Вам было тяжело смотреть на то, как брат взрослеет, как у него появляются желания, предпочтения, своя жизнь! Он больше не прислушивался к вам, к вашим бесконечным жалобам на подруг, на судьбу. Вы ему стали противны! От этого было ещё сложнее совладать с собой, верно! Так что вы сделали? Что вы сделали, Нэлли?!
Нестерова с силой ударила ладонями о стол.
— Он меня предал! Мой брат не понимал, куда влезает! С ними нельзя было общаться! Савелий начал приезжать летом к нам на каникулы и пытался завести с ними дружбу. Жанна даже кокетничала с ним! Я не могла подобное выдержать! Мне пришлось положить этому конец!
— Хм. Да. Вы так и сделали. Настроили подруг против брата, а они, будучи молодыми и глупыми, подхватили вашу историю. Девочки смеялись над ним? Говорили в лицо, будто он ещё маленький, не дорос до общения с ними, а зайдя далеко в своей игре, обидели его. А вы их не остановили.
— Ой, ладно вам! Ничего ужасного они ему не говорили, — Нэлли усмехнулась. — А то, что сказали, заслужил! Ведь он действительно был подростком! И ему не следовало лезть во взрослый мир.