— Похоже на алекситимию. Это неврологическое и психологическое состояние, при котором человек испытывает трудности с идентификацией и выражением своих чувств.
— Но гнев есть.
— Гнев — очень сильная эмоция. Её проще осознавать.
— Виктория, — обратился к ней Саблин, — а вы можете сделать запрос по своим каналам: не проходила ли Нестерова лечение от каких-нибудь психологических заболеваний?
— Ну… Это будет непросто. Врачебная тайна, как вы понимаете. Но я смогу, — улыбнулась Колесникова.
— Тогда давайте, да.
— А какой у Нестеровой мотив? — послышался голос Шульца.
— Думаю, подруги как-то поступили с ней, что она до сих пор чувствует обиду на них. А Кучинская, как мы уже обсуждали, была катализатором.
— Ну, думайте, товарищи следователи. Мне пора, — сказал Влад.
— Да, спасибо. До скорого.
Саблин сбросил звонок, но не успел он положить телефон на стол, как тот вновь затрезвонил.
— Слушаю.
— Товарищ майор, здравствуйте, — послышался тихий голос. — Это Нестеров.
— Да, добрый день, Савелий, — Саблин посмотрел на Викторию, а затем на своих коллег. Все замерли, наблюдая за следователем.
— Прошу прощения, но я хотел бы узнать, когда отпустят мою сестру? Или вы её задержали?
Саблин секунду обдумывал услышанное.
— Мы её не задерживали, — он посмотрел на время. — Нэлли ушла из отделения часа три назад, — майор снова взглянул на коллег, и на его лице отразилось волнение.
— Три часа? — нотки тревоги послышались в тоне Савелия. — Но она не вернулась ещё домой. Как странно…
— Не волнуйтесь, пожалуйста, наверное, ваша сестра зашла в магазин или на работе?
— Нет, нет, у неё сегодня выходной. Но в супермаркет… да, может быть.
— Не переживайте. Уверен, Нэлли скоро появится. И наберите мне сразу же, как она будет дома.
— Ладно. Хорошо. Спасибо.
— А… да, минуточку, — добавил следователь, — раз уж позвонили. Скажите, вы бывали когда-нибудь в доме отдыха «Сосны»?
— «Сосны»… Нет.
— Вы в курсе, что ваша сестра знала жертв убийств, о которых я вас спрашивал вчера?
— Она не говорила.
— И у нас новая пострадавшая — Диана Самедова. С ней Нэлли тоже была знакома. Со всеми тремя жертвами она училась в одном институте и дружила. Вы точно их не знаете?
— Нет. Сестра старше меня на пять лет. Когда она училась, я был ещё в школе.
— То есть никогда не встречались с подругами сестры?
— Нет.
— И Нэлли вам не говорила о своих взаимоотношениях с ними?
— Нет. Простите. Я ничего не знаю.
— Ладно. Спасибо.
Саблин убрал телефон в карман.
— Что случилось? — спросила Максимова.
— Нестерова не пришла ещё домой. Брат волнуется.
— Наверное, зашла куда-то? — предположил Синицын.
— Или… она в опасности, — сказала Дина.
Саблин думал. На улице светло, день. Не мог же преступник её похитить?
— Да не, — Синицын замотал головой, в унисон мыслям майора, — вряд ли. Убийца не будет действовать так открыто, к тому же это нарушает его правила, — он посмотрел на Колесникову.
Виктория слегка дёрнула плечами.
— Если преступник в отчаянии, то может.
— Почему он должен быть в отчаянии? — не понял Саша.
— Потому что я нашёл его логово, — ответил за Викторию Саблин.
— Но тогда преступнику некуда спрятать жертву.
— Только если эта Нэлли сама не убийца, — Колесникова приподнялась со стула. — И в таком случае её не похитили. Она сбежала.
В салоне машины следователь нервно барабанил пальцами по ручке двери, глядя на мелькающие за окном серые пейзажи города. Рядом сидела Виктория, листая и просматривая свои записи в органайзере. Поехать на квартиру к Савелию Нестерову показалось необходимостью. Нужно было ещё раз с ним поговорить о его сестре, которая сейчас являлась одновременно и подозреваемой, и потенциальной жертвой.
Саблин снова представил себе бледное лицо Нэлли, тихий уверенный голос, странные вспышки агрессии в отношении подруг. Могла ли эта хрупкая женщина хладнокровно лишить жизни? Или она сама — следующая в списке маньяка, который умело заметал следы?
Майор шумно выдохнул. Нэлли исчезла больше трёх часов назад. Но действительно ли исчезла? Или брат просто паникует? Хотя в ситуации, когда на трёх подруг совершено нападение и две из них мертвы, волнения выглядели небезосновательными. Следователь распорядился объявить Нестерову в розыск, но в глубине души надеялся, что найдёт её живой. Живой и невредимой.
Автомобиль подъехал к дому. Саблин и Колесникова вышли, и следователь сразу увидел патрульную машину у подъезда.
— Ну что? Нестерова не появлялась? — спросил он через приоткрытое окно у сотрудника полиции.
— Нет, товарищ майор.
Они зашли в многоэтажный дом.
Савелий их встретил в дверях квартиры — он уже знал о приходе следователя, когда открывал подъезд через домофон.
— Есть новости? — спросил он.
— Нет. А у вас?
— Тоже. Её телефон отключён. Это плохой знак, — и без того бледное лицо Савелия сейчас казалось листом бумаги.
Он отошёл в сторону, пропуская Саблина и Викторию в квартиру, где всё так же неряшливо лежали книги и журналы на полу.
Колесникова заинтересованно огляделась, видимо, делая какие-то выводы о характере жильцов.