– Не понимаю тебя все равно, – я отправил полупустую банку в гору хлама на берегу. Открыл другую, надеясь, что это будет не таким водянистым и кислым.
– Они напоминают о настоящей жизни. Ведь мы все мертвецы, дружище. Мы каждое утро воскресаем и умираем каждую ночь, но называем это сном. Нам кажется, что это просто незначительная деталь, а не маленькая пропасть между жизнью и жизнью. Посмотри. Клетки нашего тела обновляются постоянно. Того Марселя Моно, который ехал за новыми историями на край мира полгода назад уже нет. Мое тело давно в океанах и канализации, развеяно по всей планете. Может ты даже пьешь сейчас из банки какую-то его часть. А еще через полгода меня, сидящего с тобой на мосту, тоже не будет. Это тело растворится среди сточных вод и весенней грязи. Но откуда приду новый я? И куда делся старый я? Ты когда-нибудь думал об этом? Вот и я не думал, пока не ввел под кожу чипы. Они тоже останутся – как напоминание о том, что что-то остается всегда.
– Пока ты не сдохнешь окончательно, – засмеялся я.
Марсель улыбнулся.
– Верно. Только ты не подумай, что, если я столько лет болтался там, – он махнул рукой в западном направлении, – это хоть как-то меня изменило. Я знаю, что однажды умру и снова вернусь к жизни, только уже другим, как и вечность до этого в жестоком круге Сансары, но уже без памяти о прошлом и без вот этих чудесных штук в руках, – он застегнул манжеты и повернулся ко мне. – Знаешь, вот только иногда меня мучает один вопрос…
Я глотнул теплого пива и вопросительно уставился на него.
– Что ты делаешь здесь?
Я мотнул головой.
– Не понял.
Острый свет фонарика полоснул меня по глазам.
– Что ты тут делаешь?
Я очнулся. Ни Марселя ни моста. Даже пива нет. Только пустая аллея, лавка и двое городовых с их чертовым фонарем. Я поднялся с лавки, обтер лицо рукавом. Сунул с требовательно протянутую ладонь социальную карточку. Терминал недовольно пискнул.
– Кирилл Лим. Упаковщик?
– Так точно.
Я поднялся. Немного шатало. Над плоскими крышами домов полыхало неоновое зарево. Похоже я проспал не меньше часа.
– Отдыхаете?
– Хреновая неделя была, – пояснил я.
– Она еще не закончилась, – городовой вернул карточку, но отпускать не спешил. Он придавил наушник к уху и что-то затараторил на русском. Второй сочувственно смотрел на мой помятый плащ. По стеклам его очков лениво ползли ориентировки. Я жестом попросил закурить, но городовой только развел руками.
– В общем, сейчас поедете с нами. Доставим вас до седьмого патруля. Они работают со следователями тут рядом.
– Эй, я ничего не нарушил! – напомнил я.
Городовой хлопнул меня по плечу.
– Не суетитесь. Тут что-то случилось неподалеку. Нужен упаковщик, а ближайший будет только через час.
– Ясно, – я сунул руки в карманы. – Идем.
По вагону монорельса катались пустые банки. Двое кислотников спали на порезанном сидении прижавшись друг к другу как продрогшие щенки. Компания хангеров притихла у дальней двери и сделала музыку из колонок тише. Над их головами свежей краской поблескивало китайское ругательство. За окнами стремительно пролетали огни неспящего города.
– Пожрать бы, – сказал городовой. Он уже четверть часа как разглядывал рекламу ресторанчика «Нан Вонг», приклеенную к стеклу. Второй пожал плечами.
– А вы как?
– Просто скажите адрес и имя следователя, – отмахнулся я. – Доберусь сам.
Они задумчиво смотрели на меня, пошатываясь в такт качающемуся вагончику.
– Ну и видок у тебя, упаковщик. Ты на покойника похож.
– А я и есть покойник. Адрес давайте.
Пустой поезд надземки вез меня в центр Яндаша к горящим башням, но уже одного. Врывающийся в вагон утренний ветер из приоткрытой форточки гонял по полу обрывки газет и другой мусор. Башни неспешно вырастали, все такие же яркие и полупрозрачные, словно светящиеся в толще воды щупальца медуз. Я сошел на знакомой платформе, пробрался через пустые турникеты. Холодный ветер выл в недрах здания. Во многих окнах горел свет, несмотря на поздний час. Мимо промчался надземный поезд, обдав меня теплым пыльным потоком воздуха.
– Ты что ли упаковщик? – прищурился следователь. Я его не знал, да и он меня, видимо, тоже. – На бродягу похож. Тут полно таких на платформе.
– Тут – нет. Богатый район и бродяг гоняют, – возразил я и выпросил сигарету.
– Где тебя вообще отыскали? – следователь смотрел на мои заляпанные глиной ботинки.
– В парке на лавке. Где труп?
Пока мы шли, меня пугал каждый поворот коридора и каждая лестница. Слишком знакомым все было. Немного успокоился я только тогда, когда мы прошли мимо двери в секцию Алины и поднялись на этаж выше.