Я забрал только две коробки. Остальное велел вести на склад.
– Эй. Они работают с восьми! – отозвался водитель.
– Уже рассвет. Покуришь часок.
Он сплюнул окурок, что-то сказал по-русски про себя и видимо в мой адрес. Грузовик подпрыгнул на кочке и не спеша пополз по пустой улице.
В подъезде кто-то спал, уткнув лицо в коленки. Пахло дешевым спиртным и плесенью. Наверху мелькнули потревоженные тени. Под утро неспящие хикикомори часто выходили в подъезд, молча смотрели друг на друга и пускали ментоловый дым в приоткрытую форточку. Что-то вроде традиции, которую мне не понять.
– Сяо, я дома!
Он не ответил. Сам просил его не подавать голоса хотя бы до семи утра.
Лань лежала на полу. Она смотрела на пульт, застывший на ковре в полуметре от нее, и тянула к нему руку.
Я бросился к ней, поднял почти невесомое тело и положил на диван.
– Прости, девочка. Меня долго не было, верно?
Меня не было всю ночь. Она голодная, ей нужно в туалет и может быть даже было нестерпимо страшно. Кто знает, что сохранилось там в ее голове? Я аккуратно поцеловал ее в висок, погладил по гладким волосам. Лань закрыла глаза, словно и правда успокоилась от того, что я дома.
Перед рассветом в Малом Сычуане всегда становится тихо. И так будет пока не звякнет колокольчик над дверью ресторана господина Во. Но пока полная тишина. Только еле слышное тиканье кварцевых часов на стене, купленных когда-то с Мартой на каком-то блошином рынке на окраине. И тихое шарканье подошв по пыльному бетону под моей дверью. Я достал из плаща пистолет. Пожалел, что чертово видеонаблюдение не входит в подписку и стараясь аккуратно идти вдоль стены, направился к глазку. Знакомый дождевик. Проснулся тот, кто спал, уткнувшись носом в коленки. Повернувшись к глазку, незнакомец скинул капюшон.
Я убрал пистолет, тихо провернул ключ в замке, не будя Сяо.
Алина скользнула в мою квартиру и скрылась в ванной. Там тонкой струйкой полилась вода.
– Слушай, горячая вода до девяти в мою подписку не входит, – громко шепнул я под дверью.
– Зайди сюда.
Я осторожно приоткрыл дверь. Алина сидела на краю ванны. Плащ пестрой кучей валялся на полу, как ее белая кофта с бурыми пятнами. Она, шипя оторвала от поясницы сложенное пополам полотенце.
– Все страшно?
На гладкой белой коже зияли три пугающе глубоких разреза, кровь вокруг них застыла полупрозрачным темным джемом.
– Ты ранена, – сказал я.
– Спасибо, я заметила.
Она смотрела на меня сквозь очки, к которым был примотан красной изолентой провод.
– Кирилл, они все-таки достали меня. Обещали следующий раз вырезать свои имена на моей почке.
Я отыскал чистое полотенце, приложил к ее спине и как можно туже примотал.
– Знаешь какого-нибудь «вивисектора»? – спросил я на всякий случай. Хотя можно было бы понять, что девушка обслуживающаяся в «Чэнду» не водит знакомств с подпольными врачами. – Ладно, у меня есть такой.
– Я не доеду, – сказала Алина.
– Знаю. Он сам приедет.
И я обнял ее как мог, стараясь не касаться руками спины. Длинная, слишком длинная ночь.
Он пришел с рассветом, молча развернул свой набор инструментов, удивительно похожих на пыточные. В воздухе повис запах спирта и крови. Я сидел в кресле, и словно в полубреду смотрел как его тонкие пальцы порхают над бледной поясницей Алины. На его оранжевом виске был выстрижен иероглиф «刀» – знак подпольного врача.
– Резал знаток своего дела. Много боли и мало крови. Убить не хотел, но шрам будет некрасивый.
– Просто зашей, – тихо сказала Алина.
Через полчаса я вложил в костлявую руку две купюры.
– Остаток – когда придем снимать швы.
Доктор спрятал купюры и требовательно протянул руку снова.
– Ни слишком за пару швов? – спросил я.
– В следующий раз перенаправлю звонок на скорую помощь, – не мигая заявил он. Урод. Я залез в ящик стола, вынул несколько флешек с крикерами. Доктор немедленно вставил одну в экутер. Его лицо немедленно сковало судорогой, уголок рта растянулся в подобие улыбки. – Я видел у тебя лань, упаковщик.
– Даже не думай об этом!
– Что я, по-твоему – чертов извращенец? Могу записать на диагностику. Но это будет стоить немного больше, чем швы на пояснице.
– Иди к черту! – посоветовал я.
– Сколько? – донесся голос Алины.
– Слышу разумную речь, – доктор нарисовал в воздухе цифру костлявым пальцем и приписал к ней несколько нулей.
Я усмехнулся. Алина спросила что-то про гарантии и пообещала принести деньги вместе с остатком.
– И никаких переводов и токенов. Только наличные.
Выпроводив «вивисектора» за дверь, я вернулся к Алине. Она стояла у окна, придерживая мою футболку у груди, смотрела как хлещет дождь по серой улице. Покалеченные очки слегка съезжали на ее переносицу.
– Может и не придется отдавать остаток. Эти ребята доведут дело до конца быстрее, чем заживут швы, – сказала она. – По крайней мере они мне такое обещали.
– Кто это был? – спросил я.
Алина пожала плечами, натянула футболку и повернулась ко мне. Моя одежда ей великовата, даже слишком – из-под края футболки торчали ее голые острые коленки.
– Тебе интересны имена или название концерна?