Все отпрянули, когда в десяти футах от носа корабля взметнулся столб воды от пушечного ядра. Хичем на квартердеке приказывал рулевому не двигаться с места, а неподалеку от Кайта и матросов кадет тянул за канаты сигнального флага что было силы, разворачивая на мачте сообщение:
СРОЧНО назовите себя
Но от механического корабля по-прежнему не было ответа, как не было и флага, указывающего, какой стране он принадлежит. Рядом снова разорвалась шрапнель.
– Готовы? – сказал Кайт, надеясь, что его голос звучит спокойно. Это был офицерский трюк номер один. Если говорить спокойно, то можно притвориться, будто все в порядке, даже если один из ваших товарищей только что взлетел на воздух, – и все поверят. Мужчина в море кивнул. Он так дрожал, что едва мог пошевелить руками, но изо всех сил старался не паниковать, и ему удалось завязать узел с первого раза. Как только утопающий закончил, матросы ухватились за канат и подняли его наверх. Кайт перегнулся через борт, чтобы затащить его на корабль. Насквозь промокший мужчина рухнул на палубу, весь дрожа. Кайт опустился на колени и стал стягивать с него пальто. Вода, стекавшая с него, была такой ледяной, что к ней было больно прикасаться.
За бортом Кайт увидел еще несколько вспышек, а затем на носу механического корабля взорвался гигантский огненный шар. Жар долетел до «Дефайанса» вместе с едким запахом и клубами смолистого дыма. Матросы с руганью отпрянули от борта. Что-то отлетело в воду прямо рядом с корпусом корабля, немного его задев. Это был кусок одного из тех огромных водяных колес, такой горячий, что от соприкосновения с водой издавал яростное шипение.
Раздался скрежет корпуса, натолкнувшегося на что-то в воде. Рулевой развернул судно.
– Подождите, а как же… – мужчина не договорил. У него был потрясенный вид. Удар о море при падении с такой высоты, по-видимому, не уступал по силе удару о твердую поверхность.
– Мы не можем плыть вслепую, – сказал Кайт. Он сжал руки незнакомца, чтобы заставить его слушать, поскольку, судя по всему, дрожал тот скорее от страха, чем от холода. – Ну же, давайте…
– Он что, дьявол? – жалобно спросил кто-то.
– Нет, просто замерз, – сказал Кайт со всей убедительностью, на какую был способен. – Давайте, расходитесь. Возвращайтесь к работе.
Он помог мужчине подняться на ноги.
– Ведь правда? – добавил он менее уверенно. – Или все же…
– Нет, – выдавил мужчина. Он казался испуганным. – А вы что, призрак?
– Нет, – озадаченно ответил Кайт. – Я офицер связи.
Судя по виду, незнакомец испытал еще большее облегчение, чем Кайт.
Его звали Джем Каслри. Как только он обсох, Кайт отвел его к капитану Хичему, который при всей своей обычной флегматичности внимательно выслушал пострадавшего. Кайт тоже. Два старших лейтенанта стояли позади на некотором расстоянии от Хичема, и свет лампы бросал отблески на серебряные нашивки на их рукавах.
Механический корабль назывался «Империя». Он не был изобретением бога или дьявола, а лишь результатом труда обыкновенных людей. Корабль приплыл из Шотландии. Его задачей было исследование местности для постройки маяка. Джем находился на борту в рамках правительственной инспекции, он был как-то связан с парламентом и проектом по развитию маяков по всему побережью. Но затем они увидели, что их преследует корабль-призрак.
Джем и до этого замечал нечто странное на побережье: когда они проплывали мимо портов, их огни казались ему слишком редкими и тусклыми; но полчаса назад пассажиры и экипаж «Империи» осознали, что происходит нечто действительно необъяснимое. Корабль-призрак оказался вовсе не призраком, а преследующим их французским линкором. Когда «Империя» попыталась оторваться, французы открыли огонь.
Рассказывая все это, Джем изучал кабинет Хичема. Его взгляд останавливался на лампах, подвешенных в промежутках между косыми окнами, на форме моряков, на бумагах, разложенных на столе. У него были необыкновенные глаза приглушенного голубовато-зеленого цвета. Кайт никогда не встречал таких глаз и не ожидал увидеть их у человека, который так походил на иностранца. Но Джем не был иностранцем. Его речь была не менее английской, чем оксфордское столовое серебро.
– Но почему вы решили, что это корабль-призрак? – спросил Хичем. В его голосе звучала ярость, как и всегда, когда он волновался. – Сейчас разгар войны – вряд ли у вас больше шансов встретить корабль-призрак, чем французов! И что это, черт возьми, за судно? Что это за водяные колеса, как вы плыли без парусов?
Джем не выказал ни удивления, ни нетерпения. Но он выглядел так, словно продал бы душу, лишь бы оказаться где-то в другом месте.
– Могу я спросить, какой сейчас год?
– Что? – рявкнул Хичем.
– Тысяча семьсот девяносто седьмой, – сказал Кайт. Его охватило странное предчувствие.
Джем кивнул. Он казался спокойным, но это была лишь видимость. Он все еще дрожал, хотя теперь в каюте стало жарко.
