За пару дней стало ясно, что Джем чрезвычайно умен. Очарованные им матросы показали ему, как завязывать узлы, и он так быстро учился, что превзошел половину экипажа. Он добился того, чтобы ему объяснили, как все устроено на судне, для чего нужен каждый шкив или канат, и вскоре у него появилась собственная экзаменационная тетрадь лейтенанта и блокнот с задачами из нее, которые он уже решил. Кайт наблюдал за ним, ничего не говоря, но заметил, с каким вниманием и неизменной приветливостью Джем общается с моряками. Если французы хотели подселить на борт шпиона, они вряд ли сумели бы отыскать кого-то более обаятельного.
Вот только можно было найти тысячу менее нелепых способов отправить шпиона на борт английского корабля. Поступить на службу мог любой желающий. В английском флоте было много французов. Офицеры были обязаны служить своим странам, но матросы обладали полной свободой действий. Они могли служить в любом флоте по своему выбору, и большинство тех, кто желал добиться большего, поступали именно так.
Кайт начал задумываться: может, единственное реальное объяснение происходящему было другим и Джем в самом деле чрезвычайно образованный человек из будущего, который по той или иной причине застрял в прошлом и теперь делает все возможное, чтобы выжить на военном корабле.
В то утро, когда они должны были прибыть в Саутгемптон, Кайт проснулся в половине шестого, за полчаса до начала своей вахты, и обнаружил, что Джем лежит, прижавшись к его груди и вцепившись пальцами в рукав. Кайт разжал его пальцы, стараясь быть как можно осторожнее, но Джем все равно вздрогнул.
– Эм… Доброе утро? – нерешительно сказал Кайт.
Джем потряс головой. Кайт услышал, как у него хрустнули шейные позвонки.
– Извини. Я… я проснулся и не мог дышать. Не знаю, что со мной происходит.
– Все в порядке, – сказал Кайт, не понимая, как в нем можно было усмотреть решение этой проблемы. Его лицо вряд ли могло кого-то ободрить. Через открытый люк в каюту попадали брызги и холодный воздух.
Все единогласно решили, что лучше быть мокрыми, но дышать, чем сухими, но задыхаться. Напротив них, на другой койке, невзирая на ледяные брызги, крепко спал второй помощник капитана, он даже не снял куртку после вахты, которую нес с полуночи до трех. Его силуэт едва проглядывался в темноте – даже при открытом люке ночью в каюте всегда царила кромешная тьма.
Джем выпрямился, насколько это было возможно, и сел, прислонившись спиной к переборке. Но пространство было совсем крошечным, и ему пришлось перекинуть колени через Кайта.
– Я повсюду вырезаю свои инициалы, – его голос дрожал. Он готов был расплакаться. – Если ударишься головой о третью планку, у тебя на лице отпечатается «Дж. К.». Я не могу остановиться. Это глупо.
– Это неудивительно, – потрясенно сказал Кайт. – Учитывая, что с тобой случилось.
Джем взял Кайта за руку и стал заламывать его запястье – слабо, как школьник. Затем он уронил его руку.
– Боже правый. Я не такой, я не… я не трус…
– Никто и не говорит, что ты…
– И все же мужеством я похвастаться не могу, – глухо сказал Джем. Его голос сорвался прежде, чем он закончил. Он беззвучно заплакал, но Кайт услышал, как зашуршала его рубашка, когда Джем зажал рот ладонью.
Кайт схватил его за руку. Сейчас он впервые уверился в том, что Джем говорил правду. Кайт никогда не видел человека, находящегося в таком отчаянии и так старательно пытающегося это скрыть.
– Джем, я не знаю, как все обстоит там, где ты жил, но это военно-морской флот. Здесь у всех проблемы с нервами. Мы эксперты по нервозности, мы сами изобретаем нервные расстройства. Боевое истощение, усталость от замкнутого пространства – мы все здесь не в себе. Господи, ты попал на сто лет назад. Не каждый день такое случается.
– Полагаю, что так.
Когда Джем был расстроен, он начинал говорить еще правильнее, чем обычно, пока его речь не становилась такой хрустальной, что обращаться к нему было все равно что пытаться заговорить с люстрой.
Кайт потер локоть.
– Мне пришла в голову неприятная мысль, и если она верна, то мы не сможем продолжить общение. Мне нужно думать о своей чести.
– Что? – прошептал Джем.
– Увы, сэр, но по всем признакам выходит, что вы из армии.
Джем рассмеялся, сам того не ожидая, а затем крепко его обнял. Джем был выше и сильнее, и впервые за всю сознательную жизнь Кайт не смог бы вырваться, даже если бы захотел. Он почувствовал тревогу. Но потом понял, что больше всего на свете Джему нужно контролировать хоть что-то, даже если это было всего лишь то, вовремя ли связист встанет с постели.
