Как выяснилось, вахтенным офицерам было нечего делать: Солент был спокоен, и путь до Саутгемптона должен был занять несколько часов, поскольку в гавани шли строительные работы и им нужно было подождать, пока кто-нибудь освободит место для причала. Так что Кайт повел Джема завтракать в офицерскую столовую, где секретарь Хичема показывал стайке восторженных кадетов, как сделать татуировку на куске свиной кожи. Когда кто-то отослал ребят проследить за тем, как убираются матросы, Джем сам взял иглу и вывел несколько тонких четких линий. Это был маяк, который архитекторы намеревались построить в Шотландии. Изображение было красивым, он хорошо рисовал. Кайт сказал ему об этом.
– Всю жизнь изучаю архитектурные планы, – тоскливо сказал Джем. Он взглянул в окно в четвертый или пятый раз, проверяя, где они находятся.
Судно не двигалось. Должно быть, Джем места себе не находил. Никто не сказал, что его ждет, когда корабль прибудет на место, только то, что Хичем поговорит с Адмиралтейством. Эти слова внушали страх даже Кайту. Вполне вероятно, что Адмиралтейство объявит Джема мошенником, экипаж разом слетит с катушек и вышвырнет его на улицу, где ему некуда будет пойти. Или, что еще хуже, отправит его в военную тюрьму.
Кайт подтолкнул Джема локтем.
– Сделай мне такую.
Джем посмотрел на него.
– Что?
– Очень красиво.
Джем наклонился, чтобы поймать взгляд Кайта и убедиться, что тот не шутит, а затем поднес к спичке иглу, чтобы обеззаразить ее, и отвернул рукав Кайта. Это было не больно, и изображение вышло даже лучше первого: ровные линии, четкие углы, и неведомые места, где лестницы вели в никуда, и волнующееся море.
– Боже правый, – проворчал Хичем, проходя мимо. – Татуировка у офицера! Надо тебя понизить…
– Это была срочная психологическая помощь, – с виноватым видом объяснил Джем.
– Какого черта во время твоей вахты требуется срочная психологическая помощь, Кайт? Разберись лучше с парусами, – Хичем заглянул ему через плечо. – Впрочем, красиво, ничего не скажешь.
Закончив, Кайт взглянул на Агату. Он был немногословен: явился корабль из будущего, французы его обстреляли и захватили, англичане спасли человека по имени Джем – одни сухие факты, как в официальном отчете, – но теперь он спрашивал, можно ли ему замолчать. Капитан держал руку на своей татуировке. Повисла тишина, которую нарушало только потрескивание угля в жаровне и скрип ламп.
– Зачем вы мне это рассказали? – наконец спросил Джо. – Я один из тех, кто остался на том корабле?
Мужчина, который ждал у моря. Как бы ему хотелось знать его имя. Если это Джем, это уже было бы что-то. Мэделин он теперь почти не вспоминал, но та одинокая фигура у воды – совсем другое. Джо не мог как следует разглядеть его, но он его чувствовал, причем так отчетливо, словно тот только что вышел из комнаты.
Агата отодвинулась от него.
– Нет. Нет, вы здесь ни при чем.
Джо вскипел.
– Но тогда почему…
– Хватит, – сказал Кайт. Его голос звучал спокойно, но рука дрожала, когда он отставил стакан с вином. Увидев, что Джо это заметил, капитан вызывающе на него посмотрел: пусть попробует заявить, что это не последствие ранения, и посмотрим, что тогда будет. Тот опустил глаза. – Мне нужно поспать.
– Нам тоже стоит лечь, – сказала Агата Джо. Ее голос звучал бесстрастно.
– Что случилось с «Империей»? – спросил Джо. Он задыхался. – Где сейчас Джем? Я могу с ним поговорить?
– Нет, он мертв, – сказала Агата. Она потирала безымянный палец. – Я вам говорила.
Джо был в недоумении. Джем Каслри… ее звали миссис Каслри.
– Джем был вашим мужем? Но вы сказали, что…
Что Кайт его убил.
Кайт не удостоил его слова ответом.
– «Империю» так и не нашли. С вами это никак не связано, – повторил он, и на этот раз Агата не стала с ним спорить. Она явно отказалась от своего прежнего замысла. Она сидела очень прямо, и было ясно, что слезы, скопившиеся у нее на ресницах, не стекают по щекам лишь благодаря железному усилию воли. Джо никогда не видел, чтобы кто-то так мучительно сдерживался, чтобы не заплакать. Джо не мог понять: она сдерживается, чтобы он не увидел ее слез, или для нее нестерпима мысль показать слабость перед братом. Ему хотелось сказать, что брата она и без того держит в ежовых рукавицах.
– Почему вы не можете просто сказать мне? – спросил Джо без особой надежды.
– Потому что для вас же лучше, если вы ничего не вспомните, – сказала она и, когда Кайт проходил мимо, сжала его руку.
Тот застыл с таким видом, словно его коснулась императрица. Очнувшись, он поник плечами и опустился на одно колено поцеловать ей руку. Джо понял, что теперь уже не добьется от них ни слова.
Всю ночь корабль вздымался и падал. Джо свернулся в своем гамаке, укрывшись одеялом и чьей-то курткой, которую нашел для него Фред. На лацкане была дырка от пули, и Джо заподозрил, что в ней кто-то умер, но воздух был таким холодным, что он радовался лишнему источнику тепла. Когда он лег, морская болезнь отступила. Это было настоящее блаженство.
