Клэй погасил лампы, но сквозь двойные стеклянные двери с палубы падал свет. Снаружи мелькали тени. Сверху, с квартердека и со снастей, доносились голоса. Казалось бы, это должно было помешать Джо расслабиться, но он был рад, что не один в комнате и что корабль никогда не спит.
Кайт рядом с ним спал как убитый, лежа на спине и сложив руки на груди. Джо было позавидовал ему, но неожиданно для себя моментально заснул. Корабль раскачивался, и Джо снились карусели. Он еще никогда так хорошо не спал.
Джо нес вахту то с Фредом Хэтэуэем, то, к его радости, с Агатой, которая стала привлекать его к уборке лазарета, если видела, что он устал от общества Фреда. Вскоре постоянное чередование работы и отдыха показалось Джо вполне удобным. Неожиданно для себя он обнаружил, что ему это даже нравится. Работаешь три или шесть часов, а потом ложишься где-нибудь и засыпаешь. Поскольку вахта длилась гораздо меньше обычного рабочего дня, ее было нетрудно перетерпеть. Но самое главное, в то время как дежурства Джо стали выпадать на все более поздний час, жесткие правила в отношении того, кто допускался до какой работы, стали утрачивать свою строгость, и Фред решил, что Джо пора опробовать его непревзойденное средство от морской болезни. Управление кораблем.
По правилам кто-то должен был разбудить заступающего на вахту за пятнадцать минут до ее начала. При удачном стечении обстоятельств это был один из старших кадетов, который просто расталкивал Джо и тут же исчезал; в других случаях это оказывался Фред: тот врывался в каюту с пожеланиями доброго утра, хотя ничего доброго в этих утрах не было, как и в кромешной темноте не было ничего особенно утреннего. Он не отступал от этого ритуала, даже если спал Кайт, и не отступил от него в день, когда зашел за Джо, чтобы отвести его на урок навигации.
Фред зажигал лампы. В тишине шипение спичек прозвучало особенно громко. Кайт в соседнем гамаке свернулся в клубок. Джо был уверен, что капитан только что лег спать.
– Фред, прекрати, дай ему поспать, – прошептал Джо. – Ах ты, маленький глупый утенок.
Фред ахнул, словно обо что-то поранился, но оказалось, что его посетил очередной прилив вдохновения.
– Я знаю загадку! Что бывает и на корабле, и в газете, и в больнице?
– Фред! – зашипел Джо.
Фред склонился над бортовым журналом Кайта. А потом поднял его и показал Джо нарисованную в нем утку.
Джо поперхнулся, сам не ожидая, что рассмеется.
– Ладно, приятель, теперь иди отсюда, пока тебя кто-нибудь не убил, а я выйду через секунду.
– Как индейские утки называют белых уток? – спросил Фред.
Джо вылез из гамака и пошел посмотреть, осталась ли еще вода. Чайник не просто был полон: вода оказалась горячей, только что вскипяченной на крошечной плитке Клэя. Кайт, наверное, нагрел ее для них перед тем, как лечь спать. Джо бросил на него взгляд, чувствуя, как его переполняет благодарность. Дома он едва ли придал бы значение наличию горячей воды, но в три часа ночи она имела огромную ценность. Он сделал себе чашку кофе. Кофе на борту было много, его поставляли свободные колонии на Ямайке. Сахар тоже был в избытке, а вот чая не было совсем.
– Ну так что, как индейские утки называют белых уток? – сказал он, пока Фред не выдумал что-нибудь еще.
Из-за ширмы, где стоял умывальник, выглянула Агата, на случай если Фред снова что-то нарисует.
– Квакеры! – просиял Фред.
– Надо отправить тебя к французам, – размышляла Агата вслух. – Эдакая экспериментальная тактика в ментальной войне.
– Как тогда, когда в «Монд» опубликовали, что французы сделали с лордом Веллингтоном, со всеми этими горячими щипцами и прочим, а потом они переслали четыре тысячи экземпляров в Эдинбург!
Джо взглянул на Агату, желая спросить, правда ли это. В глубине души он все еще злился и потому подумал, что Кайту пошли бы на пользу горячие щипцы.
– Спасибо за свет, Хэтэуэй. А теперь подожди снаружи, – сказала ему Агата.
– Да, мэм, – сказал Фред и ускакал прочь.
На борту не хватало воды, чтобы как следует мыться, а из-за морской болезни Джо не мог даже бриться, так что по утрам ему нужно было только влезть в снаряжение для плохой погоды при свете свечей, которые зажигал Фред. Снаряжение состояло из тяжелого пальто на плотной подкладке, которое носили все офицеры, и ремней безопасности: они надевались сверху и были снабжены прочными застежками – чтобы можно было пристегнуться к чему-то, когда корабль начинал раскачиваться на волнах.
Как только Джо оделся, Фред, который в нетерпении околачивался за стеклянными дверями, схватил его за рукав и потащил в морозную ночь. На носу корабля матросы, ухватившись за канаты, держали фонари над водой, следя, не встретится ли в море какая-нибудь опасность.
Фред торопливо повел его через палубу, слишком взволнованный, чтобы молчать. Когда он был особенно счастлив, он пел. Хотя петь не умел. Его пение больше напоминало утробный звук, который издавал кот Клэя, требуя еды.
– Мистер Хэтэуэй, люди внизу пытаются спать! – рявкнул офицер с квартердека. – Потише.
