– Где начался пожар?
Ответ был очевиден. Он начался в гамаке Джо.
На потолке над тем местом, где висел его гамак, виднелось черное пятно от дыма.
– У вас есть свеча? – спросила Агата у Джо.
– Нет, – сказал Джо, чувствуя, как внутри поднимается паника. В комнате стоял резкий запах горелой веревки и одежды, и в горле першило от дыма, который вдруг напомнил ему о доме – ведь именно так пах весь Лондр. Если сочтут, что он способен уронить свечу и устроить пожар, его точно прикуют к мачте. – Нет. У меня ничего нет…
Все матросы смотрели на Кайта.
Кайт склонил голову. Он все еще стоял на коленях. Казалось, ему трудно дышать. Под глазом у него был красный след от удара Агаты. Наконец капитан поднялся на ноги.
– Ну что ж. Возвращайтесь к работе.
Послышались тихие возгласы «да, сэр», но некоторые из присутствующих продолжали бросать взгляды друг на друга и на Джо.
– Это не он, – сказал Кайт, заметив их сомнения. Он провел рукой по волосам. Джо заметил, как капитан резко убрал руку, дотронувшись до шрамов от ожогов на шее, словно коснулся чего-то невообразимо отвратительного. – Наверное, это моя вина. Идите.
Они ушли.
Это была самая нелепая ложь, которую Джо доводилось слышать. Он ни разу не видел, чтобы Кайт дотрагивался до свечи. Он собирался на вахту в полной темноте. На лице Агаты отразилась та же мысль, но она лишь кивнула, вместо того чтобы заявить, мол, даже дети, которые утверждают, будто были на Луне, когда пропал торт, врут более убедительно.
– Ну что ж. У меня вахта через час, так что я, пожалуй, буду вставать.
– Я тоже, – устало сказал Кайт.
– А вы отдохните, – сказала Агата Джо.
Джо посмотрел на них, понял, что они пришли к какому-то молчаливому соглашению, и ничего не сказал. Но когда они вышли из комнаты, он последовал за Кайтом, держась на некотором расстоянии, в надежде, что капитан пошел искать того, кто мог устроить пожар.
Кайт спустился на батарейную палубу, затем преодолел еще одну лестницу и еще одну. Джо с трудом поспевал за ним, даже учитывая, что ему приходилось держать дистанцию: Кайт быстро спускался по лестницам лицом вперед, в отличие от Джо, который вынужден был останавливаться на каждой перекладине.
На нижних палубах, где отсутствовали окна, было сыро, а лампы, защищенные толстыми стеклами, давали слишком мало света и тепла, чтобы мокрая одежда могла высохнуть. Все развешивали рубахи и куртки на веревках гамаков, но из-за отсутствия свежего воздуха вещи пахли сыростью. Люди приносили в лазарет одежду, которую нужно было замочить в уксусе, чтобы вывести плесень. И, конечно, оставляли ее здесь сушиться. Сырость – и уксус.
Ящики для хранения, составленные на полу, образовывали коридоры и лабиринты вокруг гамаков, где спали люди. Джо споткнулся о коробку с цепными ядрами, такую тяжелую, что она даже не сдвинулась с места, когда он навалился на нее всем весом. Одна из цепей соскользнула. Он попытался представить, как все это вырывается из пушки, но затем решил, что не хочет этого представлять. Кайт ничего не услышал – во всяком случае, он не оглянулся. Джо подумал, что капитан глуховат: он наклонял голову, разговаривая с людьми, как делали кузнецы, когда кто-то стоял рядом с ними с того боку, который был обращен к молоту.
Джо увидел крошечную дверцу, за которой, по-видимому, была кладовка: она была такой узкой, что даже худой человек едва ли мог через нее пройти. Из-под створки пробивался свет лампы. Кайт постучал. Джо спрятался за катушкой запасной якорной цепи.
– Чего надо? – сказал голос с шотландским акцентом.
– Клэй, это я.
Клэй открыл дверь. Он сидел на полу, и Джо успел разглядеть комнату за спиной Кайта. Она была не больше коробки. В ней стоял манекен, одетый в мужскую одежду, но это была не форма. Длинный сюртук, похоже, когда-то был красивым, но кто-то старательно распарывал его, двигаясь снизу вверх, обрывая зеленые нитки, обрезая серебряную вышивку, и теперь от его нижней части остались одни лохмотья. Концы ниток были подпалены, а на полу валялись десятки обугленных спичек. По стенам на крючках висели рубашки и галстуки, которых постигла та же участь, а под ними стояло множество банок со сгоревшими спичками. Рядом лежала стопка книжных обложек, страницы были вырваны. Возможно, эти страницы оказались в стеклянном аквариуме, стоявшем на полке, где среди вороха измельченной бумаги сидела очень жирная, довольная на вид крыса.
– Роб, нельзя устраивать пожары.
– Это не я, – сказал Клэй.
– Нет, ты, – терпеливо сказал Кайт.
– Его нужно запереть! Он опасен…
– Послушай, я знаю, тебе не нравится, что он здесь. Мне тоже. Но он нам нужен. Не трогай его. Это ненадолго. Если ты не прекратишь, мне придется запереть тебя здесь.
Клэй молчал. Он был готов расплакаться.
– Ненадолго?
– Да.
– Обещаешь?
– Обещаю.
