Сразу после Рождества Агата передала Джему записку с просьбой встретиться с ней в универмаге. Она предлагала сшить ему парадную форму для новогоднего бала в Адмиралтействе. Мальчик доставил записку прямо к столу в кофейне мистера Махмуда, где Джем и Кайт ели один кусок торта на двоих, а Кайт пытался выяснить, откуда у Джема ссадины на костяшках пальцев. Джем сказал, что просто просто неудачно врезался в дверь, как полный идиот, но Кайт беспокоился, что Лоуренс мог что-то натворить, и искал способ это выяснить, не задавая вопросов. Поэтому он был слишком погружен в свои мысли, чтобы задуматься о том, что может выкинуть Агата, о чем ему позже пришлось пожалеть.
Тем унылым утром в универмаге «Хардинг, Хауэлл и Ко» на Пэлл-Мэлл было светло: как внутри, так и снаружи горели лампы. Универмаг располагался неподалеку от площади Сент-Джеймс, и выходившие из него женщины были одеты в отороченные мехом пальто и темные шелка, а за ними следовали служанки или лакеи, которые несли перевязанные лентами свертки.
В магазине было всего четыре отдела, но все – широкие и просторные, с высокими потолками. В стенах располагались углубления, которые ученые через тысячу лет, вероятно, приняли бы за погребальные ниши – по пропорциям помещение очень напоминало церковь, – но в действительности они предназначались для рулонов ткани. Полосы материи ниспадали на спинки стульев с нарядной обивкой или на плечи манекенов. Ткани были представлены в порядке увеличения цены, начиная с хлопка и муслина и заканчивая набивным ситцем из Индии, шелком, парчой и дамастом, которые поблескивали в свете ламп. В зале пахло новыми коврами и недавно скроенной одеждой.
Агата привезла с собой личного портного, его помощника и кучу булавок. Они заняли отдельную комнату. Кайт остановился в дверях, не желая перелезать через груды вещей. Джем прошел в комнату, чтобы рассмотреть ткани. С помощником портного он разговаривал с той же легкостью, что и с Лоуренсом.
– Ты бегаешь по залам, а потом мнешься у двери, как торговец, – сказала Агата Кайту со смехом.
Тот продвинулся вперед еще дюймов на шесть, полагая, что сестра найдет его сходство с торговцем еще более разительным, если он споткнется о четырнадцатифутовый рулон бирюзовой парчи.
– Твоя парадная форма еще прилично выглядит? – спросила Агата. Кайт вдруг понял, что она занята примеркой и под драпировкой на ней нет ничего, кроме белья.
На секунду он застыл, не веря своим глазам, а затем потащил Джема за дверь.
– Ты тоже идешь! – крикнула она ему вслед.
– Нет, – сказал Кайт. Даже садовник выглядел бы уместнее на балу в Адмиралтействе.
– Да, черт возьми. Нам с Джемом надо с кем-то общаться.
Подмастерье портного одобрительно фыркнул, услышав, как она ругается.
– О, – добавила Агата, – Джем. Вы можете обратиться к продавцу насчет парадной формы, просто запишите ее на мой счет, – она вышла за дверь, все еще в одном белье. – Можете назвать мое имя, но если вам не поверят, то вот номер счета. – Она протянула Джему клочок бумаги.
Продавец, которого Кайт уже видел, снова прошел мимо, явно для того, чтобы еще раз взглянуть на Агату. Какая-то пожилая дама резким движением раскрыла веер и прошествовала дальше, кипя от возмущения. Кайту хотелось провалиться сквозь землю.
– Спасибо, – сказал Джем. – Вы уверены? – его голос звучал так, словно он считал совершенно нормальным разговаривать на публике с полуобнаженной богатой наследницей.
– Абсолютно, – сказала Агата и наконец вернулась в комнату.
– Пошли отсюда, – прохрипел Кайт.
Ему хотелось потребовать от нее объяснений, но он и так все понимал. Агате нужно было собирать средства для больницы, и количество пожертвований всегда росло, если ее имя попадало в светские хроники в связи со скандалом. Она делала это примерно раз в полгода. Люди приходили поговорить с ней, надеясь узнать, в самом ли деле она столь восхитительно развязна, как кажется, но обнаруживали, что Агата вполне практична и рациональна, а затем оставляли пожертвование. Кайт полагал, что уходили они со смутным ощущением, будто совершили нечто весьма авантюрное и вместе с тем по-христиански милосердное.
Разговор в нижнем белье с красивым мужчиной загадочного происхождения в самом крупном магазине Лондона вполне годился для этих целей.
Кайт был недоволен, что сестра втянула в это Джема.
Они с Джемом молча прошли в следующий отдел, а затем остановились у витрины с веерами, каждый из которых стоил больше, чем Кайт зарабатывал за месяц.
– Она единственная наследница весьма значительного состояния, – тихо сказал Кайт. – Лоуренс хочет, чтобы она вышла замуж за графа. Люди с интересом за ней наблюдают, журналисты пишут в газетах. Вполне вероятно, что завтра ты окажешься во всех лондонских новостях. И… люди будут смотреть на тебя, они захотят знать, кто ты такой.
– Я не понимаю…
– Она была в одном корсете! – взорвался Кайт. Интересно, что должно быть надето на человеке во времена Джема, чтобы его вид сочли неприличным? Судя по тому, как спокойно Джем вошел в ту комнату, только шляпка и туфли.
