Видимо, что-то случилось, но на расспросы времени не было. «Дефайанс» все еще стоял на якоре довольно далеко от берега. Сигнальные флаги показывали, что с матросами еще не расплатились, их до сих пор держали на борту. Это был плохой знак. Первый совет, который дал Кайту Хичем, заключался в том, что с матросами нужно расплачиваться немедленно по прибытии в порт. Оставить их одних на несколько часов или дней означало спровоцировать мятеж.
– Надеюсь, он вскоре выпустит их на берег, – сказал Кайт Джему. – Там почти не осталось еды.
Он вдруг вспомнил, что забота об экипаже не входит в обязанности Джема, по крайней мере пока.
– Как ты?
– Все хорошо. А ты?
Непринужденность и уверенность Джема снова исчезли.
– Этот ужасный человек взвалил на тебя заботу обо мне.
Кайт приподнял бровь.
– О, этот жестокий мир. Боюсь, я рухну под этим тяжким бременем.
Джем подтолкнул его локтем. Похоже, он успокоился.
Через два дня в дверь его спальни в доме Агаты на Джермин-стрит постучали. Было семь часов утра. Кайт открыл, не успев до конца застегнуть рубашку, в уверенности, что это дворецкий сестры – его звали Беллог, но он настаивал, чтобы его имя произносили как «Белок», – пришел за что-то его отчитать: между ними годами продолжалась тихая война. Но это оказался не Беллог. Это был Джем.
Кайт думал лишь о том, что комната ярко освещена, он едва одет, а человек, стоящий у него на пороге, – блистательный аристократ, который, вероятно, и веснушек-то никогда не видел. Он застегнул рубашку.
– Извини, – выдавил он. – Я думал, это мистер Фроум. Всё в порядке?
– Чай, – сказал Джем. Он держал в руках две чашки, рукава его рубашки были закатаны, открывая нефритовый браслет на левом запястье. Тигр Лоуренса прижимался мордочкой к его карману и мурлыкал. Он любил табак.
Вчера из Саутгемптона приехал Лоуренс и остался у них погостить. Это привело к запуску проекта «Стать невидимкой», во всяком случае со стороны Кайта. К счастью, Лоуренс был увлечен Джемом. Кайт почти не сомневался, что его привела сюда лишь надежда на то, что истинным благородством можно заразиться. Лоуренс заслужил свой титул, а не унаследовал, и, к его собственному огорчению и к молчаливому удовольствию Кайта, выяснилось, что со стороны это очень заметно.
Кайт планировал с самого утра отправиться в кофейню мистера Махмуда в Марилебоне. Это позволяло ему держаться подальше от Лоуренса и от запрета Агаты на сахар. Он провел в море девять месяцев, и все, чего он сейчас хотел от жизни, – это быстрый доступ к марципану. Мистер Махмуд бесплатно подавал марципановые фрукты к кофе.
Кайт предполагал, что теперь, когда Джем обрел компанию себе равных, он потеряет к нему интерес.
– Все, наверное, внизу, – сказал Кайт. – Думаю, сейчас уже подали завтрак…
– Лоуренс говорит, что ты не ешь с ними, – перебил Джем. Он протянул ему чашку и бросил на него лукавый взгляд, словно рассказывал шутку, известную им обоим, и ждал, что Кайт присоединится к нему и первым произнесет самую смешную фразу.
Но Кайт этой шутки не знал.
– Да, это было бы неприлично.
– Как выяснилось, твой отец был плотником.
– Да, – сказал Кайт, ожидая выволочки, ведь он не сообщил, что ему не пристало водить дружбу с аристократами, пусть и заблудившимися во времени.
– А твою сестру, похоже, это разделение устраивает.
– Единоутробную сестру. Сомневаюсь, что она обратила на него внимание. А что?
– Это глупо. Могу я войти?
– Это не совсем… – Кайт умолк, потому что Джем уже устроился на освещенной солнцем узкой кровати. Тигр пристроился рядом.
– Я должен придумать себе новое имя, – сказал Джем. У него был встревоженный вид. – Но Каслри не то имя, которое сообщат французам.
– Что? Почему? – Кайт присел на краешек кровати, и тигр вцепился в полу его рубашки.
– Потому что мое настоящее имя… было бы воспринято не… ну, в таком месте, – сказал Джем. – Каслри – фамилия моей матери.
Кайт почувствовал себя обманутым.
– А что не так с твоим настоящим именем? И что значит – в таком месте?
Но Джем лишь покачал головой.
– Мы знакомы всего неделю, так что я не знаю, как ты это воспримешь. Прости. Не подумай, что я тебе не доверяю, просто…
– Нет, – перебил Кайт. К нему вернулось здравомыслие. Он не понимал, что такого могло быть в настоящем имени Джема, но считал неуместным приставать к нему с расспросами. – Нет, ты прав, что никому не доверяешь. – Кайт помолчал. – Значит, Джема Каслри никто не ищет?
– Нет.
– Но… ты Джем? – почему-то для него это было очень важно.
– Да, Джем, – подтвердил он и вздохнул. – Извини, – повторил он. – Когда-нибудь я все тебе расскажу.
– Не надо, – Кайт хотел сказать – он просто благодарен за то, что Джем преодолел четыре лестничных пролета, чтобы поговорить с ним, но это прозвучало дико даже в его голове, потому он просто молча принялся за чай.
С того дня Джем заходил к нему каждое утро.
