Джо пришлось оторваться от письма. Он прочел не все, далеко не все, но при морской болезни нет ничего хуже замкнутых пространств без окон, и хоть Джо пообещал себе, что будет читать, даже если ему придется делать это, стоя над ведром, продолжать он не мог. Он лег на лавку и закрыл глаза, но его мозг лихорадочно работал. На «Империи» было семь человек, один из них – Джем. Джем мертв. Еще была Мэделин. Джорджа, капитана, сразу застрелили. Но остальные – боже, он мог быть любым из них. Она не сказала, кто из них был ее мужем.
Может, дело было в том, что она писала в разговорном стиле, но у него в голове звучал ее голос. Джо слышал, как она высмеивает глупые романы, и видел, как она поднимает бровь, когда ей что-то не нравится. Если бы он увидел ее, то узнал бы, теперь он был в этом уверен.
Но он не мог вспомнить ни полковника Эро, ни тот роскошный дом, ни обсерваторию. Джо почувствовал разочарование. Все это начисто стерлось из его памяти.
Может, это было и к лучшему. Если он ничего не вспомнит, то Кайту не придется его убивать.
Он подпрыгнул, когда лейтенант Уэллсли протянула ему очищенный апельсин и тарелку риса.
– Не забывайте есть, – сказала она. – От морской болезни можно и умереть.
– Спасибо, – жалобно сказал Джо. Задумавшись, он понял, что за последние двое суток съел только кусок пирога, когда вернулся с ночной вахты, окрыленный тем, что тошнота ненадолго отступила. Но через пятнадцать минут все вернулось на круги своя.
Она кивнула.
– Вы очень нравитесь Фреду. Постарайтесь не умереть, пока он не сдаст экзамен, хорошо?
– Сомневаюсь, что мне это удастся, мэм, – ответил Джо. Ему пришлось перейти на французский. Английский уже стоял у него поперек горла, как будто он пытался глотать цемент.
– Глупости. Капитан Кайт – хороший человек.
– У вас отличный французский, – удивленно сказал он.
Уэллсли улыбнулась.
– Мой отец был графом Уилтширским. До революции мы по шесть месяцев в году проводили во Франции. Ешьте, – сказала она, хлопнув ладонью по краю стола.
Следующая вахта Джо начиналась в семь часов. Ему предстояло мыть хирургические инструменты в лазарете по заданию Агаты. Письмо от Мэделин лежало у него в кармане. Он хотел достать его и продолжить чтение, но чувствовал, что пока не готов. Джо едва стоял на ногах, и от одного взгляда на выложенные в ряд скальпели у него кружилась голова.
– Агата, что случилось с Клэем? – спросил он. Об этом спрашивать Кайт ему не запрещал. Колено пронзила судорога – предвестник будущей боли. Джо закусил губу. Не каждый способен прострелить другому колено.
Агата подняла взгляд. Она зашивала рану плотнику, который не удержал в руках пилу.
– Триста ударов плетьми.
– За что?
– За мятеж. Знаете, что это такое?
– Это когда кто-то пытается захватить корабль? – сказал Джо, пытаясь представить Клэя в этой роли.
Она покачала головой.
– На морском жаргоне это означает забастовку.
Джо уставился на нее.
– За отказ от работы можно получить триста ударов плетьми?
– Не просто можно, – невесело улыбнулась она. – По сути, Адмиралтейство обязано это сделать. Так что не советую вам бастовать.
Море было неспокойным. Джо убеждал себя, что его дурнота объясняется этим. Обычно его не тошнило только потому, что он расстроен, и он никогда не понимал людей вроде месье Сен-Мари, с которыми такое случалось. Он объяснял это себе тем, что они просто были слишком нежными. Но так или иначе, ему пришлось опуститься на колени и ухватиться за края ведра с уксусом. Слизистую оболочку носа обжигали его пары, а рот наполнился слюной.
– Имбирь, – пробормотала Агата. Джо потряс головой, не в силах даже думать о еде. Она положила имбирь на палубу рядом с ним и, вставая, погладила его по спине. Он заметил, что подол ее платья, выкрашенного в цвет индиго, выцвел и покрылся белыми разводами от чистящей соли.
Когда вахта Джо наконец закончилась, он пошел на батарейную палубу к Фреду, который учил новичков завязывать узлы. Он был рад сосредоточиться на этом спокойном, обыденном занятии, и на холодном сквозняке, задувающем из орудийных портов, ему стало легче. Его бодрило то, как возбужденный Фред постоянно пытался научить Джо большему, чем он был способен усвоить, хотя других моряков это так раздражало, что они грозили завязать Фреда в узел, если он не заткнется. Джо хотел их отчитать, но на Фреда угрозы не производили ни малейшего впечатления.
Море бушевало, и вскоре все потеряли интерес к узлам и стали разглядывать фигуры в воде. Один из старых матросов заявил, что в такую погоду обычно появляется кракен. Джо не слишком надеялся увидеть кракена, но волны все равно были потрясающими. Фред потащил его к борту верхней палубы.
