Не зная, что еще делать, он осторожно пробрался сквозь толпу, лелея слабую надежду добраться до огня. Никто не обратил на Джо ни малейшего внимания, когда он стал протискиваться между коек. Ему пришлось опуститься на четвереньки, чтобы пролезть под гамаками, на которых семь или восемь мужчин играли в карты. Когда он снова поднялся, ему на руку плеснула теплая вода из корыта для стирки, в которое двое мальчиков загрузили слишком много белья. Кто-то велел им быть поосторожней.
Чем ближе Джо подходил к огню, тем сильнее становился запах людей, лежалой соломы и свежего дерева и тем плотнее сидели люди. Он уже видел решетку очага, но подобраться ближе не мог. Рядом с ним мужчина в обычной чистой одежде объяснял кому-то, что шкатулка должна быть шириной шесть дюймов, с резным изображением цветов на крышке – в первую очередь ирисов, любимых цветов его жены. Заключенный, к которому он обращался, осторожно кивал, но на слове «ирисы» замер и с сильным французским акцентом спросил, что это такое. Англичанин растерялся, так что Джо вмешался и объяснил, а затем увидел, как англичанин передал заключенному холщовый мешочек с деревом, крошечную баночку лака и шесть тяжелых серебряных монет. Они с французом пожали друг другу руки, а затем он с довольным видом проскользнул к выходу, проделав тот же непростой путь, что и Джо.
– Людям гораздо выгоднее покупать у нас, чем у мастеров, которые арендуют мастерские в городе, – объяснил французский плотник.
Он окинул Джо тем же встревоженным взглядом, что и мальчик, а затем указал себе за спину, где пятеро других заключенных мастерили изящную модель линкора. Один из них раскрашивал голову единорога на носу корабля.
– Это для короля, – сказал плотник с некоторой гордостью. – Мы получим за это шесть фунтов. Шесть! Мы отлично устроимся, стоит нам выбраться отсюда.
Джо опустился на колени, чтобы посмотреть, как они работают, но потом у него заболело колено, и он заметил, что стоит на соломе. Он отпихнул ее в сторону. Кто-то подобрал ее и добавил к своему аккуратно перевязанному снопу.
Теперь, когда паника улеглась и Джо было нечего делать, он начал осознавать, как же он замерз и устал, какой он грязный и как у него болят все мышцы спины и живота. В этой тесноте Джо толком не мог пошевелиться: ему оставалось только медленно наклоняться вперед, чтобы немного изменить позу. Он хотел посмотреть на часы, чтобы узнать, сколько времени уже провел здесь, но даже при всей усталости Джо понимал, как было бы глупо доставать современные карманные часы при целой комнате людей, которые наскребали себе на жизнь, мастеря поделки из разбросанной на полу соломы.
Кайт оставит его здесь. Адмиралтейству понадобятся двигатели, броненосцы, пулеметы. Кайт сейчас рассказывает им обо всех этих изобретениях, и Джо пробудет здесь до тех пор, пока не согласится сделать то, чего они хотят. Нет, и после этого тоже. Вполне вероятно, что он проведет здесь много лет.
Уголок письма Мэделин ткнулся ему в бедро. Джо медленно его вытащил. По крайней мере, он уже не в море; по крайней мере, он может читать. Джо нашел место, на котором остановился. «Имперцы» прибыли в полузаброшенный особняк, и Эро отдал им приказы.
