Сигаретный пепел упал Джо на колено. Он поднял его и выбросил в окно, которое было старым и сломанным и открывалось всего на несколько дюймов. Джо сделал это машинально, все еще думая о Мэделин и о странном поместье во Франции. Возможно, насчет Чарльза он ошибся. Возможно, он был Шоном. Судя по внешности, Джо вполне мог быть им. Но еще оставался Уильям: у Джо был такой же шрам – небольшой след над глазом.
Он не видел, что Кайт проснулся, пока тот не встал и не прошел к двери.
– Подожди, куда ты? – сказал Джо.
– Подальше от этого, – сказал Кайт, указывая на сигарету.
– Внизу ничем не лучше, не надо… смотри, я ее выбросил. Не уходи, – Джо пошел за ним. – Тебе не стоит вставать. Это всего лишь сигарета, почему тебя это так выводит из себя?
Кайт не сильно толкнул его. Он хотел просто проучить, а не ушибить, но это было больно. Джо ударился о стену, чувствуя, как ребра пронзила боль.
– Ну ладно, – услышал Джо собственный голос. Он коснулся костяшек Кайта. – Ладно, все нормально.
Кайт отпустил его и отошел.
– Прости, – прошептал он.
– Я провел в море всего ничего, да и то едва не бросился на бармена. Ты молодец, что вообще можешь связно говорить, – Джо медленно дышал, призывая Кайта к тому же. Он не прерывал молчания, ожидая, когда дыхание Кайта успокоится. Руки Кайта в руках Джо дрожали. Его переполняла энергия. Нужно было куда-то ее направить. – Пойдем на прогулку. Долгую прогулку. Как там называется этот холм в городе?
– Трон Артура?
– Давай на него заберемся. Встретим рассвет.
Кайт долго всматривался в темноту, а затем кивнул. Матросы с подозрением посмотрели на Джо, но тот притворился, будто ничего не заметил. Он понял, что это глупая затея, едва они вышли на улицу. Было туманно, и холм скорее напоминал гору, на вершину которой вела одна-единственная крутая тропа. У Джо уже болели все мышцы, а свет на вершине, казалось, совсем не приближался. Лишь слабо поблескивал в тумане. Чем больше он смотрел наверх, тем менее вероятным ему казалось, что они когда-нибудь туда доберутся.
– Ты говорил, – сказал Кайт, – что в твое время многие страдали от эпилепсии. И от потери памяти. Ты говорил, что это было частым явлением.
– Да, это… ну, врачи так говорили. Они говорили, что было несколько волн. А началось все два с половиной или три года назад. А что?
– Три года назад здесь кое-что произошло. Это сильно изменило будущее. Ты разозлишься, когда узнаешь, но… я расскажу, если ты хочешь знать. Это единственное, что я могу для тебя сделать, чтобы… – Кайт слегка поднял руку – отблагодарить тебя.
– Что могло так сильно изменить будущее?
– Трафальгар.
Рука Кайта потянулась к ожогам на его лице, но, как всегда, он отдернул ее, так и не коснувшись их.
– «Империя» прибыла из будущего, в котором англичане победили в Трафальгарском сражении. Лондон выстоял, французский флот не добрался до Кале, чтобы перебросить войска в Кент и Бристоль, вторжения не было – ничего этого не произошло. В твое время власть принадлежала Англии. Но затем мы проиграли.
Джо чуть было не рассмеялся.
– Боже правый. А ведь она всего лишь хотела рассказать Эро о железнодорожных станциях, – он достал письмо Мэделин, чтобы показать, что имеет в виду.
Кайт кивнул, но он, похоже, ее не винил.
В тот послеполуденный час все вокруг пахло краской и скипидаром. Они перекрашивали корпуса кораблей. На «Бель-Иль» пришлось перекрасить даже кольца вокруг мачт в желтый цвет вместо черного. Кайт обменял свою куртку на банку краски и кисточку. Он любил красить. Это было простое занятие, которое всегда давало видимый результат.
Вися на веревках под свернутыми парусами, он чувствовал легкий ветерок, который не достигал палубы, погруженной в знойный туман. Люди на соседних кораблях тоже это заметили, и мачты раскачивались вместе с повисшими на них матросами, что придавало флоту праздничный вид, словно он состоял из высоких каруселей. Каждые пять минут Кайт бросал взгляд на флагманский корабль, хотя снова и снова обещал себе, что не будет смотреть на него еще хотя бы час. Он выделялся тем, что на нем не было никаких флагов. Ни заказов продовольствия, ни почты, ни разрешения перейти с одного корабля на другой.
Показался золотой купол собора в Кадисе. Кайт старался не смотреть на него так же, как на пустые мачты «Ройял Соверен». Сегодня было двадцать месяцев и два дня, как он не сходил на берег. Не то чтобы он этого остро желал, но Кадис был для него чем-то особенным. Не домом, нет: Миссури слишком часто переезжал для того, чтобы иметь дом – не считая места, где хранилась его основная одежда. Но ему нравился этот город, и всякий раз, когда он все же смотрел на собор, то думал, там ли еще те отцы, которых он помнил. С тех пор как Кайт здесь оказался, ему снова захотелось пойти на настоящую мессу, в настоящую церковь вместо унылых серых английских церквей с их мягкотелыми английскими священниками. Было что-то отталкивающее в вере, у которой не было хребта, а зубов едва хватало прожевать сэндвич с огурцом.
