«Агамемнон», стоявший напротив них, опасно поскрипывал. Боцман бросил взгляд в ту же сторону, и они с Кайтом погрузились в молчание, еще более удрученное, чем прежде. Даже отсюда было очевидно, что корабль построен из рук вон плохо, но с этим ничего нельзя было сделать. Нельзя просто подать кому-то сигнал и пожаловаться. В любом случае это все равно бы не помогло. «Агамемнон» был образцом низкопробного кораблестроения. Он не был старым, но всякий раз, когда Кайт его видел, очередная его часть приходила в негодность.
Лишь много позже Кайт узнал, что именно из-за безобразного состояния «Агамемнона» его капитан ни о чем не спрашивал шестерых до странного компетентных человек, которые взялись за эту работу два года назад в Портсмуте, обычно-то ему не удавалось найти никого лучше местных пьяниц. Вот почему его не беспокоило, что у них не было рекомендаций, и почему он поверил, когда они сказали, что дезертировали из французского флота, поскольку просто больше не верили в Наполеона. Умелые руки и есть умелые руки.
– Парус! – раздался чей-то неуверенный крик с носа корабля, и снова: – Парус!
Все лихорадочно стали всматриваться в горизонт. Жаль нельзя подать сигнал, что они хотят лично пожать руку первому французскому капитану, который решит прорвать блокаду.
– Это «Виктори»! Здесь лорд Нельсон!
Том сбежал по лестнице квартердека.
– Что у них на флагах, вы видите?
Кайт сосредоточенно вгляделся в даль, чтобы рассмотреть мачту «Виктори». Флаги возвещали: «У нас есть сахар. Приходите на ужин».
Том хлопнул его по плечу.
– Слава богу.
Нельсон ждал гостей на палубе. Вид у него был потрепанный и лишь немногим более солидный, чем у отцветшего одуванчика, но все же радостный. «Виктори» остановилась как раз у дальней части «Агамемнона», так что переправа не потребовала много времени. Двое мужчин помогли им перелезть через борт. Кайт пробирался сквозь толпу, хватая других людей за плечи, когда они проходили мимо слишком быстро, а затем улыбнулся, найдя его.
– Джем.
Джем подскочил к нему и крепко прижал к себе. Он казался более хрупким, чем обычно, но Кайт не мог понять, действительно ли это так или дело в том, что Джем был старше его и уже не рос, а Кайт за последние пару лет возмужал. Джем схватил его за плечи, чтобы как следует разглядеть.
– Ты ужасно выглядишь… что Том с тобой сделал?
– Как ты? – спросил Кайт. – Твое последнее письмо… ты сказал, что произошел какой-то инцидент с пушками, но не объяснил, в чем дело.
– Не хотел тебя волновать, – легко сказал Джем. Он улыбнулся и снова обнял его, прижавшись лбом ко лбу. Кайт закрыл глаза. Он так силился не заплакать, что у него заболела грудь. Его старания не увенчались успехом, и он уткнулся в шею Джема. Два года. Теперь он снова мог дышать. Джем обхватил его затылок и прижался к нему. Впрочем, это никого не удивило. Многие вели себя так же. Какие-то тройняшки только что воссоединились, и даже Том прикрыл глаза рукавом, встретившись с капитаном Джема, добродушным человеком по имени Кодрингтон, из-за которого они как-то раз безнадежно заблудились в Канаде.
– Господа! – из-за маленького роста Нельсона было не видно в толпе, но голос у него был звонкий. – Я счастлив видеть, что вы так рады встрече друг с другом, но, пока я не забыл, я привез почту, – когда все его обступили, он разразился веселым смехом.
На столах в капитанской каюте стояла вода, лежали хлеб и настоящее масло. Там собрались почти все капитаны и первые лейтенанты, и они продолжали прибывать. Все формальности тут же вылетели в трубу. Казалось, что они собрались в кофейне, а не на флагманском корабле: людей было так много, что в каюте стояло десять или двенадцать столов. Места оказалось достаточно: «Виктори» был кораблем первого ранга и его капитанская каюта была вдвое больше, чем на «Бель-Иль».
Они сидели вчетвером: на одной стороне стола – Том и его брат Ру, а на другой – Кайт и Джем. По сторонам от них сидели офицеры с кораблей Джема и Ру, которых Кайт тоже знал. Хотя все окна и двери были открыты, в комнате стояла невыносимая жара, и вскоре Кайт снял галстук и расстегнул воротник рубашки. Джем последовал его примеру, а потом достал из кармана иглу и чернила и попросил Кайта дать ему руку. При каждой встрече он добавлял к его татуировке новую звезду. До созвездия Орион не хватало еще двух.
Принесли еду: гранаты, груши, настоящий виноград, утку, диких голубей – всего этого Кайт не видел уже много лет. Солнце садилось быстро, и после заката слуги принесли лампы. Отблески света отражались в серебряных приборах и пуговицах на рукавах. Кайт держал матросов в строгости, поэтому не привык к вину. Он прислонился к Джему. Теперь сигарета, которую Джем делил с Ру, тихонько потрескивала прямо рядом с ним, и он чувствовал сладкий запах табака. В другом конце комнаты кто-то затянул «Британских гренадеров», только с более неприличным текстом.
