Они помогли Коллингвуду подняться, но тот снова упал и больше уже не пришел в себя. Джем жестом показал, что нужно выбраться отсюда и заняться лодками. Кайт стал пробираться сквозь части тел, которые минуту назад были людьми. Двери были разбиты. Люди спускались с палубы, чтобы помочь. Кто-то схватил его за руки и попытался остановить, и ему пришлось объяснять, толком не слыша собственного голоса, куда он направляется. Когда Кайт оглянулся, то увидел на палубе черные следы своих ботинок. Он не знал, была ли это кровь, вино или деготь.
Джем нагнал его, и они вместе ждали, когда лодки будут готовы. «Орион» и «Агамемнон» были по разные стороны корабля. Кайт опустился на какие-то веревки. Он думал, что вот-вот потеряет сознание. Солнце зашло, но еще не совсем стемнело. Из-за скопления облаков небо стало оранжевым, словно на горизонте горело что-то гигантское. Джем сел рядом.
– Ты говорил, что это случится, – сказал Кайт.
– Что?
– Ты говорил, мы потерпим поражение при Трафальгаре. Трафальгар в сорока милях отсюда. Французы вот-вот прорвут блокаду, и мы встретимся с ними у Трафальгара, – он поднял взгляд, – и, если мы проиграем, они доберутся до Кале и перебросят войска в Лондон.
– Может, мы еще и не проиграем.
– А ничего, что у нас осталось шестеро старших офицеров на двадцать шесть кораблей?
Оба снова замолчали.
– Кто первый? – спросил матрос позади них. Должно быть, он уже не в первый раз к ним обращался: сейчас он коснулся их плеч, чтобы они обернулись. Матрос был очень осторожен, словно боялся, что, если нажмет слишком сильно, они могут рассыпаться. Кайт нахмурился и понял, что пепел на его лице образовал корку. Они оба посерели от пепла.
Джем погладил его рукав.
– Давай ты.
– Увидимся… в Портсмуте, – Кайт коротко пожал ему руку: за ними наблюдали матросы, и никому бы не стало легче, догадайся они, что он не верит, будто когда-нибудь увидит Портсмут или Джема. У него саднило горло. – Удачи.
– И тебе, Мис, – добавил Джем, когда лодка уже опускалась. Он подошел к борту. – Плыви прямо туда. С этим лучше поспешить. Я загляну на «Бель-Иль» и попрошу, чтобы тебе прислали вещи.
Кайт сел и посмотрел вверх.
– Коллингвуд должен был поручить это тебе. Ты бы с этим за десять минут разобрался.
– Нет, не должен был. Если выбирать между тем, кто постоянно выглядит потерянным, и тем, кто выглядит так, будто лично руководил инквизицией, я знаю, на кого бы я поставил. – Джем понизил голос: – Если ты их как следует запугаешь, есть шанс, что делать ничего и не придется. Кто-то может признаться.
Матрос, который сидел в лодке с Кайтом, оглядел их и явно хотел спросить: «Не придется делать чего?», но Кайт был не в силах произнести это вслух.
Чем дальше лодка оказывалась от хаоса на «Виктори», тем яснее он слышал голоса людей, запертых офицерами на батарейной палубе «Агамемнона». Они требовали, чтобы их отпустили. Над мутной водой разносились их крики. Джем прав. Кайту хотелось думать, что при виде уверенного человека они скажут правду, но это было не так. Они предпочитали лгать, чтобы себя обезопасить.
– Впервые в жизни меня обвинили в том, что я ставлю внешность превыше содержания.
Джем рассмеялся. Он не отходил от борта, но стоял против света, и вскоре Кайт потерял его из вида.
Кайт все еще взбирался по трапу на борт «Агамемнона», когда с мачты донесся крик, а затем свист и барабаны. Французы отплывали из Кадиса. Гигантский флагман, увешанный наполеоновскими флагами, освещало такое количество фонарей, что он был отчетливо виден, даже когда огибал бухту.
Кто-то выглянул из открытого орудийного порта и схватил Кайта за руку. Он вздрогнул и едва не ударил мужчину по лицу.
– Сэр… сэр. Где капитан Браун? – это оказался лейтенант. Он был слишком молод, чтобы его взяли на «Виктори». Он оглядывался с таким видом, словно ожидал, что кто-нибудь подкараулит его и столкнет в воду. Кайт видел у него за спиной защитную стену из матросов. Лейтенант был смертельно напуган.
– Он мертв. Я за него. Дайте мне минуту, – Кайт задумался, выдержат ли перекладины над ним вес взрослого человека. Они казались не особенно крепкими.
Молодой человек или не услышал его, или не придал его словам значения.
– Просто… мы не можем… что нам делать?
Кайт испытывал странную радость от того, что может на чем-то сосредоточиться.
– Вы закрыли батарейную палубу, когда это произошло?
– Да, сэр, разумеется. Туда никто не заходил, кроме меня и матросов. И уж точно никто не выходил.
– Сколько там человек?
– Сорок пять, сэр. Все остальные были наверху – там была пьеса. Мы все… – он был готов расплакаться. Ему было не больше семнадцати лет.
– Ладно. Выведите их на палубу и соберите расстрельную команду.
– Но мы не знаем, кто из них… чтобы зарядить шесть пушек и выстрелить из них, нужно всего три или четыре человека. Но половина из них обвиняет другую половину и…
– Сейчас некогда разбираться, – перебил его Кайт. Флот уже поднимал паруса. Эхо слышалось даже здесь, – их всех ждет расстрел. После этого мы должны отправляться.
