В частности, не датирован файл об ужине с доктором Вагнером. Знакомство с доктором, как я знаю, началось еще до моего отъезда в Бразилию. Оно продолжалось и после моего прихода в «Гарамон». Соприкасался с доктором и я, а значит, ужин с Вагнером мог иметь место как до, так и после того вечера в «Пиладе». Если до – представляю себе смущение Бельбо и его подавленное отчаяние.
Доктор Вагнер из Вены, с многолетней практикой в Париже, этим обусловлено ударение в фамилии на последнем слоге, чем сильно шиковали его знакомые, вот уже лет десять наезжал в Милан по приглашению двух революционных групп – реликтов шестьдесят восьмого года. Группы устраивали с ним дискуссии, и, разумеется, каждая предлагала альтернативную радикалистскую трактовку его взглядов. Зачем и почему этот известный человек спонсировался у экстрапарламентариев, я никогда не мог понять. Теории Вагнера сами по себе не носили политической окраски, и захоти он, мог бы ездить по приглашениям университетов, клиник, академий. Наверное, дело в том, что оплата у революционеров была повыше, чем у остальных, а главными качествами доктора являлись эпикурейство и привычка к княжескому форсу. Частные организации всегда имеют больше средств, нежели государственные. Следовательно, доктор Вагнер мог приезжать в первом классе, останавливаться в лучших отелях, а счета за лекции и семинары выписывать по высшим тарифам, как за сеансы психотерапии.
Каким образом, со своей стороны, революционные группы находили идеологическое вдохновение в теориях господина Вагнера – это мне тоже непонятно. Хотя в те годы психоанализ Вагнера развивался по линии настолько деконструктивистской, диагональной, либидинозной и некартезианской, что из него и впрямь могла браться теоретическая подпитка для революционной работы.
Непонятно было и как отнесется рабочий класс к подобным идеям. Обе ревгруппы оказались на перепутье – предпочесть рабочий класс или Вагнера, и предпочли Вагнера. Было проведено идейное корректирование, и теперь движителем новой революции выступал не рабочий класс, а интеллигенция.
– Чем интеллектуализировать пролетариат, легче опролетарить интеллигенцию, а платя по тарифам профессора Вагнера, дело это недолгое, – сказал мне Бельбо.
Вагнерианская революция была самой дорогостоящей в истории человечества.
В издательстве «Гарамон» при спонсорстве института психологии был переведен и издан сборник мелких статей профессора, узкоспециальных, но ценных для поклонников Вагнера именно в силу давности и редкости. Вагнер прибыл в Милан, чтоб провести презентацию. Тогда-то и началось их общение с Бельбо.
