Тайный Мастер, Мастер Совершенный, Мастер Любознательности, Распорядитель Строений, Избранный из Девяти, Рыцарь Королевской Арки Соломоновой или Мастер Девятой Арки, Великий Шотландец Священного Свода, Рыцарь Востока, или же Меча, Князь Иерусалимский, Рыцарь Востока и Запада, Князь-Кавалер Златорозового креста и Рыцарь Орла и Пеликана, Великий Прелат или Верховный Шотландец Небесного Иерусалима, Достопочтенный Пожизненный Великий Мастер Всех Лож, Рыцарь Прусский и Патриарх Ноева колена, Кавалер Королевской Секиры или Князь Ливана, Князь Кущей, Рыцарь Медного Змия, Князь Сочувствия или же Благодати, Великий Рачитель Храма, Рыцарь Солнца или Князь-Адепт, Рыцарь святого Андрея Шотландского или Великий Магистр Света, Рыцарь Великоизбранный Кадош и Кавалер Белого и Черного Орла.
Мы двинулись по коридору. Он оканчивался тремя ступеньками и дверью с рифленым стеклом. За дверью открывалась новая вселенная. Насколько темны, закопчены и пыльны были помещения у нас за плечами, настолько же пространство впереди походило на зал VIP международного аэропорта. Приглушенная музыка, голубоватые стены, уютная приемная великолепного дизайна, стены увешаны портретами господ депутатского вида, вручающих крылатые победы господам сенаторской внешности. На журнальном столике небрежно брошены, как в приемной зубного врача, лакированные журналы «Литературная изысканность», «Поэтический Атанор», «Роза и Шип», «Италийский Парнас», «Верлибр»… Ни одного из них я никогда не видал до того, и теперь мне известна причина: эти журналы распространяются только среди клиентов «Мануция».
Сперва я подумал, что передо мною административная часть издательства «Гарамон», но довольно скоро я понял, что речь идет о совершенно другом издательстве. В прихожей «Гарамона» торчала маленькая грязноватая витринка с их последними публикациями, книжки были неказистые, с неразрезанными листами, с серенькой обложкой – что-то вроде французской университетской прессы, бумага такого сорта, которая желтеет за несколько лет и создает впечатление, будто автор, при всей своей молодости, начал публиковаться бог знает когда. А здесь имелась большая красивая витрина с внутренним светом, в ней были выставлены книги издательского дома «Мануций», некоторые распахнуты – глядят наружу просторные, воздушные развороты. Белоснежная, легкая, дублированная прозрачным пластиком, очень элегантная серийная обложка, рисовая бумага, дивной четкости офсет.
Серии «Гарамона» назывались серьезно и специально, например «Гуманитарные исследования» или «Философия». Серии же «Мануция» носили изнеженные и поэтичные имена: «Цветник несбиранный» (поэзия), «Терра Инкогнита» (проза), «Час Олеандра» (для изданий типа «Записки больной девочки»), «Остров Пасхи» (по-моему – очеркистика), «Новая Атлантида» (последней новинкой этой серии было издание «Koenigsberg Redenta – Вновь обретенный Кенигсберг, Пролегомены к любой грядущей метафизике, которая представится двойственной системой трансцендентности и наукой о феноменальном ноумене»). На всех переплетах была эмблема издательского дома – пеликан под пальмой с подписью «Владею тем, что дарую».
Бельбо был краток в пояснениях: господин Гарамон владеет двумя издательствами. В дальнейшем я осознал, что связь между «Гарамоном» и «Мануцием» составляет сугубо частный, конфиденциальный факт. Парадный подъезд «Мануция» был расположен по улице Маркиза Гуальди, и на улице Гуальди не было ничего похожего на зловонное кишение улицы Синчеро Ренато. Все наоборот: надраенные фасады, просторные тротуары, холлы с лифтами из алюминия. Никому не пришло бы в голову, что из квартиры в облезлом доме по улице Синчеро Ренато можно попасть, преодолев всего только три ступеньки между уровнями, в шикарное палаццо на улице Гуальди. Не знаю, что сделал господин Гарамон, чтобы получить разрешение пробить дыру. Кажется, за него хлопотал один автор – член Совета по охране памятников.
Нами занялась госпожа Грация, жакет и юбка подобраны в цвет стен, поступь матроны, шелковый фуляр от известного модельера. Со сдержанной улыбкой она препроводила нас в зал, украшенный глобусом.
