– Юмор замечательный, можешь быть спокоен. Дело в том, что наш универсум – это результат ошибки, и немножко виновата в этом я. София – это женская половина Бога, и вообще когда-то Бог был больше похож на женщину, чем на мужчину, это вы потом обрастили его бородой и назвали Он. Я была его лучшей половиной. Симон говорит, что потом мне захотелось создать мир не спросясь, без разрешения. Мне – это Софии, которая называется еще, подожди, сейчас я вспомню, ага, Эннойя. Дальше, кажется, моя мужская половина не захотела ничего создавать. Наверное, струсила, а может быть, даже оказалась импотентом. Я же тогда, вместо того чтобы с ней – с ним – соединиться, захотела создать мир своими силами. Ну просто удержу не было, до чего мир создать хотелось. Это от любви. Я обожаю универсум, хотя он и бестолковый. Поэтому я душа этого мира. Так говорит Симон.
– Очаровательно. Он всем бабам это говорит?
– Нет, дурачок, только мне. Потому что он понимает меня лучше, чем ты. Он не стремится свести меня к собственному подобию. Он понимает, что я должна прожить свою собственную жизнь, и прожить ее самостоятельно. То же касается и этой Софии, которая принялась создавать мир без вашей помощи. Ей пришлось иметь дело с первобытным материалом, и этот материал оказался очень гадкий, он не пользовался дезодорантами, ну, в общем, кончилось тем, что хотя она не нарочно, но у нее получился Димо… или Демо… ну как, ты же знаешь?
– Демиург, что ли?
– Вот-вот. Я только не помнила, этого Демиурга сделала сама София или он уже был и она его уговорила, давай, дескать, пожалуйста, сотвори со мною вместе мир, увидишь, какой кайф. Демиург с удовольствием. Но только он был растяпа, и мир получился не совсем такой, как было надо. Даже совсем не такой. И ему вообще не надо было его делать, потому что материал был некачественный и его никто не уполномочивал его обрабатывать. В общем, сваляли мир как попало, а мне уже деваться было некуда. Я, София, так и нахожусь в плену у этого мира.
Лоренца болтала и пила. Многие из толпы принялись медленно покачиваться где-то в середине зала, и все чаще и чаще Риккардо причаливал к Лоренце и подливал ей выпивку в бокал. Бельбо пытался удержать его, говорил, Лоренце и без того достаточно, но Риккардо смеялся и качал головой, а Лоренца злилась и утверждала, что она переносит алкоголь гораздо лучше, чем Якопо, потому что она моложе.
– О’кей, о’кей, – отступился Бельбо. – Не слушайся дедушку. Слушайся Симона. Что он тебе еще наговорил?
– Вот это, что я в плену у мира, то есть у плохих ангелов… потому что в этой истории ангелы проявили себя плохо и вместе с Демиургом обтяпали весь этот растяпистый мир… Плохие ангелы держат меня в своей власти, не дают мне удалиться, и они причина моего страдания. Однако встречаются среди людей те, которые способны опознать меня. Как Симон. Он говорит, что это уже происходило с ним около тысячи лет тому назад. Я забыла тебе сказать, что Симон практически бессмертен. Знал бы ты, сколько он всего перевидал…
– Конечно, конечно. Только больше не пей.
– Погоди… Симон опознал меня когда-то. Я работала блудницей в одном доме разврата в Тире. Имя мне было Елена…
– Вот что тебе рассказывает этот тип? А ты-то вся довольна. Целую ручки милейшей шлюшке из говенного универсума… как благородный человек.
– Что до шлюх, то речь идет о Елене, а не обо мне. Кроме этого, в древние времена блудницами именовали просто-напросто эмансипированных женщин. Свободных женщин, интеллигентных, которые не хотели всю жизнь провести в домохозяйках. Ты ведь сам знаешь, что проститутки назывались куртизанками и держали салоны. В наши времена сказали бы: завотделом культурных связей. Ничего общего с теми, которые обслуживают шоферов-дальнобойщиков.
На этом месте к нам снова прибился Риккардо и стал тянуть Лоренцу за руку. – Потанцуем, – приговаривал он.
Они отправились в середину зала и закачались в легком, почти снотворном колебании. Как будто отбивали ритм на невидимом барабане. Время от времени Риккардо притягивал ее к себе и жестом собственника накладывал ладонь на ее затылок, а она с закрытыми глазами подчинялась его движениям, с пылающим лицом, с закинутою навзничь головою, и волосы колыхались отвесно позади спины. Бельбо прикуривал сигарету за сигаретой.
Медленно руки Лоренцы сомкнулись вокруг Риккардо, и она закружила его тягучими движениями, постепенно подводя к месту, где стоял Бельбо. Продолжая покачиваться, Лоренца взяла бокал у Бельбо из руки. Риккардо она придерживала левой, бокал находился у нее в правой руке, влажноватыми глазами она поглядывала на Якопо, и похоже было, что плакала, если не улыбалась… И говорила с Бельбо.
– И знаешь? Это не один раз случалось.
– Случалось что?
– Что он встречался с Софией. Через много веков после этого Симон был Вильгельмом Постэлем…
– И встречался в постели?
– Дурак. Постэль был ученый эпохи Возрождения, умел читать по-иудейски…
– По-еврейски.
