Алье добродушно посмеялся и ответил: – Какие же они будут Непознанные, если дадут познавать себя кому попало? Господа, у нас полным-полно работы. Мы еще не обсудили одну рукопись, это как раз трактат о секретных обществах.
– Стоящий? – спросил Бельбо.
– Абсолютно нет. Но для «Мануция» сгодится.
Не имея возможности открыто направлять земные судьбы, потому что правительства воспротивились бы, эта тайная ассоциация может действовать только через секретные общества… Эти секретные общества, создаваемые по мере того, как в них появляется необходимость, разделены на группы, несхожие и с виду противоположные, исповедующие временами взаимопротиворечащие мнения, чтобы контролировать, каждую отдельно, и, пользуясь абсолютным доверием, все совокупно, религиозные, политические, экономические и литературные партии, и все они подчиняются тайному центру и получают указания от секретного центра, в котором находится мощный механизм, способный таким образом невидимо управлять судьбами земли.
Однажды я увидел господина Салона на пороге его мастерской. Внезапно и совершенно дико меня пронизала мысль: вот сейчас он ухнет, как филин. Он приветствовал меня с видом близкого друга и спросил, как дела там у нас. Я неопределенно кивнул, осклабился и пробежал к себе.
Меня снова разбудоражили думы об Агарте. В таком виде, как их преподнес нам Алье, идеи Сент-Ива могли показаться соблазнительными какому-нибудь одержимцу, но ничего тревожащего не было в них. А вот в словах и в лице Салона в день мюнхенской беседы определенно было что-то неспокойное, и мне передалось это чувство.
Так что после работы я решил заскочить в библиотеку и посмотреть эту самую «Миссию».
В каталожном зале и на заказах была толпа, как всегда. Я сразился за нужный мне ящик, покопался в нем, заполнил требование и отдал его на стойку. Там мне сказали, что книга на руках, с традиционным в таких случаях библиотечным злорадством. Я опечалился, но вдруг над ухом послышался голос: – Да здесь она, я ее только что сдал. – Я обернулся. Передо мной был комиссар Де Анджелис.
Я узнал его, а он меня – я сказал бы, как-то подозрительно легко. Я-то сталкивался с ним в обстоятельствах для меня экстраординарных, а он меня видел полчаса в ситуации самого рядового сбора показаний. Кроме того, во времена Арденти я носил реденькую бороду, и волосы были гораздо длиннее. Ну и глаз у комиссара.
Что же, он наблюдает за мною с самого моего возвращения? Или он спец по физиогномике, в полиции их тренируют на запоминание лиц, имен…
– Господин Казобон? И читаем мы одно и то же!
Я протянул ему руку: – Ну, теперь можете звать меня доктор. А я могу подать документы на конкурс в полицию, как вы мне в свое время советовали, и тоже начну выхватывать книги из-под носа у штатских.
– Неправда. Все как в спорте. Я прибежал первым. Не горюйте, скоро книга попадет на место и вам ее выдадут. А пока что позвольте пригласить вас на чашку кофе.
Угощение от полиции меня смутило, но отказаться было бы уж очень грубо. Мы уселись в ближайшем баре. Он спросил меня, откуда интерес к индийской миссии, и мне ужасно захотелось ответить встречным вопросом: а у него откуда? – но я решил сначала защитить тылы. Я сказал, что продолжаю потихоньку разрабатывать тамплиерскую тему. А тамплиеры, согласно фон Эшенбаху, спаслись из Европы в Индию, а согласно кое-кому еще, спаслись потом в царство Агарту. Теперь можно было осторожно открываться. – Скорее странно, с какого боку это интересует вас.
– А как же, – отвечал он весело. – Как вы посоветовали мне книгу о тамплиерах, так я и стал понемногу любопытствовать в этом духе, а вы только что прекрасно объяснили, что от тамплиеров до Агарты один шаг.
Он меня переиграл. Ох. Но, слава богу, тут же прибавил: – Шучу, шучу. Я искал эту книгу по другой причине. Потому что… – и заколебался. – В общем, в нерабочее время я хожу в библиотеку. Чтобы не превратиться в робота или чтоб не остаться чурбаном в погонах, выбирайте из двух выражений, которое больше нравится… Расскажите лучше о себе.
