– О, это гений, – отвечал Гарамон. – Что за тонкость, что за эрудиция. Позавчера мы с ним ходили ужинать с авторами, и наша сторона выглядела великолепно! Беседа! Стиль! Джентльмен старой складки, настоящий аристократ, таких теперь не делают. Что за ученость, что за культура, скажу сильнее, что за информированность. Он рассказывал дивные анекдоты про исторических особ, и хотя они жили более сотни лет назад, клянусь вам, было впечатление, будто он лично знавал их всех. И знаете, какую он мне подал идею по пути домой? Он с первого взгляда проник в самую душу наших приглашенных, клянусь, он раскусил их лучше, чем я! Он сказал, что не следует дожидаться, покуда авторы для «Изиды без покрывал» найдутся сами. Потеря времени, читка рукописей, и никогда не знаешь, пожелают ли они потом платить за издание. В то время как у нас есть золотые россыпи, стоит только их разработать! Картотека авторов «Мануция» за последние двадцать лет! Понимаете теперь? Мы пишем нашим драгоценным, славным и проверенным сочинителям, или хотя бы тем, кто согласился выкупить свой залежавшийся тираж со склада, мы пишем следующее: глубокоуважаемый, знаете, что мы начинаем издавать серию о знании и традициях высочайшей духовности? Столь утонченный литератор, как вы, не хочет ли испробовать силы на неизведанных поприщах, потягаться с трудностями и так далее и так далее. Ну гений, просто гений, что я вам могу сказать. Кажется, он всех нас приглашает в это воскресенье в какой-то замок, или дворец, более того, на замечательную виллу где-то возле Турина. Как я понял, намечается невообразимая программа, какой-то ритуал, церемония, шабаш, будут фабриковать золото, специально приглашены золотари, или кто-то в подобном духе. Этот мир нами недостаточно изучен, дорогой Казобон, при всем уважении к тем научным занятиям, которым вы посвящаете всего себя с подлинной страстью, напротив, я весьма доволен нашим с вами сотрудничеством, – знаю, знаю, ожидается та небольшая экономическая поправка, о которой вы недавно мне напоминали, я нисколько не забыл, в свое время мы с вами все это детально обсудим. Алье сказал, что должна быть и та синьора, красивая синьора, если и не идеально красивая, но в ней есть стиль, что-то эдакое во взгляде, – эта приятельница Бельбо, как ее…
– Лоренца Пеллегрини.
– Наверное. У нее что-то с нашим другом Бельбо, не правда ли?
– Они дружат.
– А! Вот ответ настоящего джентльмена. Молодец, Казобон. Но я ведь не от любопытства, я ведь всем вам в какой-то степени как отец и… опустим, à la guerre comme à la guerre… Ступайте, мой милый.
У нас действительно была назначена встреча с Алье в горах около Турина, подтвердил Бельбо. Программа двойная. Первая часть вечера – праздник в помещении замка, принадлежащего одному состоятельному последователю розенкрейцеров. После этого Алье приглашает нас в лес, за несколько километров от замка, где намечен, разумеется на полночь, друидический праздник, о подробностях которого он не распространялся.
– Но я вот что еще думал, – добавил Бельбо. – Нам надо бы подзаняться невероятными приключениями металлов. А здесь нас все время дергают. Почему бы нам не выехать накануне и не провести уикенд в моем старом доме в ***? Там довольно мило, вы увидите, хорошие горы. Диоталлеви уже согласился. Может быть, присоединится и Лоренца. Разумеется, приезжайте тоже с кем хотите.
Он не был знаком с Лией, но знал, что у меня кто-то есть. Я сказал, что буду один. За несколько дней до того мы с Лией поцапались. Повод был глупый, и действительно все рассосалось за неделю, но именно в ту минуту мне хотелось смыться из Милана на пару дней.
Таким образом мы появились в *** – гарамоновская троица плюс прекрасная Лоренца. В момент отъезда все чуть было не лопнуло. Лоренца пришла на место встречи, но перед посадкой в машину заявила: – Я, наверное, останусь, чтоб не мешать вам работать. Вы поезжайте спокойно, потом увидимся, меня привезет Симон.
Бельбо, сжав пальцами руль, уставился куда-то вперед себя и тихо произнес: – Садись в машину. – Лоренца села и всю дорогу держала ладонь на шее у Бельбо, который вел машину в полном молчании.
*** остался той же самой деревушкой, которую знавал Бельбо во время войны. Мало новых домов, сказал он, в хозяйстве ужасный спад, потому что все молодые живут теперь в городе. Он показал нам на холмы около деревни, ныне заросшие травой. В старые времена все холмы были засеяны пшеницей. Деревушка выскакивала из-за поворота неожиданно, над ней был холм, на холме дом Бельбо. Холм был низкий, он не закрывал пейзажа, обрамленного легкой яркой туманной полосой. Взъезжая по горной дороге, Бельбо показал нам противоположный холм, совершенно лысый, с капеллой на макушке, где росли еще две сосны. – Это Брикко, – сказал Бельбо. – Неважно, что это вам ничего не говорит. Туда было принято ходить на праздничный пикник в понедельник после Пасхи. Сейчас в машине можно добраться за пять минут, а в те годы ходили пешком и это было паломничество.
