– Если бы мы знали! – отозвался Диоталлеви. – Могу сказать только, что именно в этот период в Европе распространяется лурианская Каббала и впервые начинают говорить о «растресканных сосудах». То есть именно тогда возникает представление о Торе как о незаконченном Предании. Есть одна работа польских хасидов, и там написано: если бы все произошло по-иному, буквы стояли бы в другом порядке. При этом имейте в виду: каббалисты недовольны, что немцы захотели ускорить процесс. Верная последовательность шагов и порядок, заложенный в Торе, так и остались сокрытыми, их же ведает Пресвятый, да славится имя Его. Но что я говорю… Не может же и Святая Каббала быть вовлечена в этот План…
– Если План существует, в него должно быть вовлечено все. Или он всеобщ, или никчемен, – парировал Бельбо. – Однако Казобон собирался рассказать еще о каком-то знаке…
– Да. Точнее, о некоей серии знаков. Еще до того как провалилась встреча 1584 года, Джон Ди начал заниматься картографическими изысканиями и поощрять отправку морских экспедиций… Сотрудничая с кем? Да с Педро Нуньесом, космографом королевского дома Португалии! Ди отправляет разведгруппы на поиски северо-западного пути в Китай, вкладывает деньги в предприятие некоего Фробишера, Фробишер отклоняется к полюсу и возвращается, везя эскимоса, которого все принимают за монгола. Ди подзуживает Фрэнсиса Дрейка на все его лихачества, включая кругосветное мореплавание, и хочет, чтобы тот продвигался с запада на восток, потому что на востоке начало любого оккультного знания, а в день отплытия не помню уж какой экспедиции заклинает ангелов…
– И что все это означает в нашем контексте?
– Да по всей видимости, Ди не столько интересовался открытием новых мест, сколько их картографическим отображением. Именно поэтому он привлек к сотрудничеству Меркатора и Ортелиуса, великих картографов. Больше всего это похоже на то, как если бы по обрывкам Известия, которыми располагает, он догадался, что дело идет о некоей карте, и даже догадался, что тайна и есть карта, и после этого стал пытаться составить карту своими силами! Я выражусь и гораздо сильнее, как сказал бы господин Гарамон. Возможно ли вообще, чтобы ученый такого калибра прошляпил столь очевидную вещь, как расхождение календарей? Бросьте. Он все это подстроил нарочно. Он надеялся расшифровать Завещание без чужой помощи и обвести конкурентов вокруг пальца. Мне кажется, что именно в этот момент, начиная с Ди, впервые возникает идея, будто секрет Плана можно разгадывать самостоятельно. При помощи либо магии, либо науки. Не дожидаясь, пока этот План осуществится. Возникает синдром нетерпения. Формируется класс буржуазии, класс завоевателей, и погибает принцип солидарности, на котором держалось духовное рыцарство. Если это зародилось еще у Ди, что говорить о Бэконе. С тех самых пор англичане рвутся к открытию секрета, используя всевозможные достижения новейших наук.
– А немцы-то что?
– Немцы? Они и дальше шествуют по дороге традиции. Благодаря чему получаем объяснение не менее чем двухсотлетнему периоду истории философии: англосаксонский эмпиризм против романтического идеализма…
– О, так мы поэтапно переоткрываем историю человечества, – сказал Диоталлеви. – Мы с вами переписываем Писание. Интересно, интересно!
Еще один занимательный пример криптографии был явлен миру в 1917 году одним из лучших историографов Бэкона доктором Альфредом фон Вебером-Эбенгоффом из Вены.
Следуя той же самой системе, которая была уже применена к произведениям Шекспира, исследователь приложил ее к произведениям Сервантеса… Проводя свое исследование, он обнаружил потрясающее вещественное доказательство: первый английский перевод «Дон Кихота», выполненный Шелтоном, содержит исправления от руки, внесенные Бэконом. Ученый сделал вывод, что имеющийся английский текст и является истинным подлинником романа и что Сервантесу принадлежит только его перевод на испанский язык.
