– Постэль умер, – разглагольствовал я. – Иезуиты (с иезуитским своим коварством) математически просчитывают путаницу при смене календарей и берут на себя инициативу. Они организуют розенкрейцерскую мистификацию. Предвидят все, что на самом деле и происходит. Среди множества откликающихся психов затесались настоящие посвященные, кто-то из тридцати шести уполномоченных, те, кто выступил с откликами. Представляю себе бешенство Бэкона. Флудд, кретин злополучный, ты никак не мог промолчать? Но, виконт, My Lord, я думал, что они из наших… Идиот, учили же тебя не доверять папистам! Лучше бы сожгли тебя, а не этого бедолагу из Нолы!
– Но тогда, – продолжал Бельбо, – почему, когда розенкрейцеры попадают во Францию, иезуиты, или те полемисты от католиков, которые работают на иезуитов, нападают на них, клеймят еретиками и бесноватыми?
– Нельзя ожидать от иезуитов, чтоб они действовали линейно. Тогда какие они иезуиты…
Мы проссорились довольно долго, принимать ли мое предложение. И в конце концов решили, что лучше была первоначальная гипотеза: розенкрейцеры – наживка, на которую хотели подловить французов бэкониане и немцы. Однако иезуиты, как только эти манифесты появились, сразу сделали стойку. И полезли в это дело всею сворой, в намерении перепутать карты. Цель иезуитов была очевидна. Предотвратить союз английской и немецкой группировок с группировкой французской. Тут любой удар, в том числе удар и ниже пояса, годился в дело.
Тем временем они составляли досье, накапливали информацию и заносили ее… Куда? В Абулафию, пошутил Бельбо. Но Диоталлеви, который к тому времени накопил массу сведений по своей любимой теме, отозвался, что никакой шутки в этом высказывании нет. Безусловно, иезуиты строили огромный и огромной мощности электронный калькулятор, который должен был делать выводы на основании терпеливой, многосотлетней перетасовки обрывков истины и обрывков лжи, которые у них насобирались.
– Иезуиты, – пояснял Диоталлеви, – поняли то, до чего не догадались ни бедные старые тамплиеры из Провэна, ни бэконианская команда. Иезуиты догадались, что реконструировать карту можно комбинаторным способом. То есть по той же методологии, которую используют в современных электронных машинах! Иезуиты в незапамятные времена изобрели Абулафию! Падре Кирхер перечитал все трактаты по комбинаторному искусству от Луллия и до своих дней. Посмотрите, какую схему он опубликовал в своей книге «Ars Magnae Sciendi…».
– Патронка для вязания крючком? – сказал Бельбо.
– Все возможные комбинации для n элементов. Расчет факториала, тот самый, что в «Сефер Йецира». Схема комбинаций и пермутаций. Самая суть Темуры!
Безусловно, Диоталлеви был прав. Одно дело – просто обратить внимание на непродуманную идею Флудда (комбинирование карты с помощью колесиков, причем за основу берется полярная проекция). Совсем другое дело рассчитать, сколько операций это за собою повлечет, и догадаться, как эти операции должны быть осуществлены, чтоб прийти к оптимальному результату. А в особенности длинная дорога между, с одной стороны, абстрактной моделью возможных сочетаний, а с другой стороны – постройкой машины, способной провести операции. Что они делали – судите сами. Иезуит Атаназиус Кирхер и его ученик Шотт проектировали механические органчики, механизмы, работающие на продырявленных карточках. То есть компьютеры докомпьютерной эпохи. Основываясь на двоичном счислении! Это же прикладная Каббала! В применении к современной механике.
IBM: Iesus Babbage Mundi, Iesum Binarium Magnificamur. AMDG: Ad Maiorem Dei Gloriam?[96] Ничего подобного! Ars Magna, Digitale Gaudium![97] IHS: Iesus Hardware & Software!
Возникло в лоне наигустейших сумерек сообщество новых существ, знающих друг друга не видясь, понимающих друг друга не объясняясь, помогающих друг другу не дружась… Это сообщество заимствует от иезуитов слепое подчинение, от масонства – испытания и внешний церемониал, от тамплиеров – тягу к подземельям и невообразимую дерзость… Что суть все деяния графа Сен-Жермена, как не подражание Постэлю, у которого была мания состаривать свой возраст?
