Имя файла: А что, если?
Изобрести План. План оправдывает тебя до такой степени, что не несешь ответственности даже за сам тот План. Кинешь камень, уберешь руку. Не существует провалов, потому что на все имеется План.
Ты так и не поимел Цецилию, потому что Архонты сотворили Аннибале Канталамессу и Пио Бо бесчувственными к дружественнейшему из духовых медных. Ты бежал с поля брани, от Канавных, потому что Деканы предназначили тебя для иного холокоста. А у человека со шрамом просто талисман значительно мощнее, чем твой.
Есть План, есть виноватый. Мечта рода чело… An Deus sit. Если Бог есть, он виноват сам.
Я потерял ключ не от Цели. Я потерял ключ от Начала. Ищем не объекты для обладания, а субъекта, который нами обладает. В миру и смерть красна, что скажет Миф на это? Что это александрийский ямб.
В миру и смерть. Кому принадлежит мысль, самая успокаивающая из всех когда бы то ни было помышленных? Никто не переубедит меня, что сей мир – порождение сумеречного бога, тень которого продолжается мною. Вера ведет к Абсолютному Оптимизму.
Сознаюсь, я прелюбы творил (или не творил), но виноват Бог, не сумел разрешить проблему Зла. Бог с ним, эмбриона мы истолчем в ступке с медом и перцем. Бог того желает.
Если уж действительно надо верить, добро пожаловать религия, которая не внушает чувства вины. Религия бессвязная, дурманная, подземная, бесконечная. Религия-роман, а не религия-богословие.
Пять путей к одной и той же конечной точке. До чего неэкономно.
У нас лучше: лабиринт, который приводит везде и в никуда. Чтоб умереть красиво, надо жить в барокко.
Только при Дурном Демиурге мы сами – хорошие.
А что, если космического Плана нет?
Что за издевательство – жить в изгнании, куда никто тебя не гнал. В изгнании из места, которого нет.
А что, если он есть, План, но ускользнул от тебя навсегда?
Когда религия недомогает, искусство помогает. План измысливаешь ты сам, как метафору Того, кто Непознаваем. Договор между людьми способен заполнить пустоту. Не опубликовали мою рукопись «Серце и стрась», потому что я не вхожу в тамплиерское лобби.
Жить как будто бы План есть: камень философов.
If you cannot beat them, join them. He можешь их победить – примкни к ним. Если План есть, приспособимся…
Лоренца меня испытывает. Пытает. Смирюсь. Был бы я настолько смирен, чтобы воззвать к Ангелам, хотя б и не веря, и очертить верный круг, – заработал бы покой. И то не факт.
Думаешь, что есть секрет, и сам себя чувствуешь засекреченным. Запросто.
Создать великую надежду, которую невозможно искоренить, так как корня у нее нет. Коль у тебя нет предков, то нет и риска, что они закатят скандал: предал традиции семьи. Хочу религию, которую соблюдаешь, предавая ее без конца.
В точности как Андреаэ. Выдумать смеху ради самое великое откровение в истории и, в то время как другие ради него убиваются, клясться до скончания твоего века, что придумал его не ты.
Сработать некую истину расплывчатых очертаний. Чуть кто попытается определить эту истину, ты его отлучаешь. Оправдывать только тех, кто еще расплывчатее, чем ты. Jamais d’ennemis à droite. Ни одного врага с правого боку.
Зачем писать романы? Перепишем Историю. Историю, которая потом станет.
Почему бы не поселить его в Дании, милый Вильгельм Ш.? Джо Лимонадник Иоганн Валентин Андреаэ Лукоматфей путешествует по Малайскому архипелагу: Зондские острова от Патмоса до Авалона, от Белой Горы к Минданао, от Атлантиды до Фессалоник… На Никейском соборе Ориген отрезает себе тестикулы и кровавые их протягивает отцам Города Солнца и Хираму, который хихикает: filioque, filioque, пока Константин засаживает коршуньи ногти в глазницы Роберта Флудда, гибель, гибель иудеям антиохийского гетто, Dieu et mon droit, пусть вьется по ветру Босеан, вперед на офитов и борборитов, что там они злокозненное борборячат? Трубят трубы, и появляются Добродетельные Кавалеры Святого Града, воздевши голову Мавра на пику, Ребис, Ребис! Грохочет магнитная буря, валится Эйфелева башня. Скалит зубы Рачковский над обугленным трупом Жака де Молэ.
Я не поимел тебя, но я делаю что захочу с Историей.
Если проблема – это отсутствие сущности, если сущность – это то, что называется тысячью способов, то чем больше говорить, тем в большей степени сущность есть.
Мечта всей науки, это чтобы сущности было немного, концентрированной и произносибельной: Е=mc2. Ошибка! Чтобы спастись с самого начала вековечности, нужно хотеть, чтобы сущности было бог знает сколько. И чтоб она была запутанной, как змея, завязанная в узел пьяными матросами.
Выдумывать, сумасшедше выдумывать, не обинуясь логическими связками, чтобы уже не мочь сделать резюме. Простая игра в салочки эмблемами, одна соотносится с другой, без перерыва. Распотрашивать мир в сарабанду анаграмм с цепной реакцией. И верить в Невыразимое. Не это ли есть настоящее чтение Торы? Истина – это анаграмма анаграммы. Anagrams = ars magna. To есть великое искусство.
