Маятник Фуко полностью

Я слишком долго простоял в перископе. Должно было быть уже часов десять – пол-одиннадцатого. Если чему-то предстояло произойти, оно должно было произойти в нефе, перед Маятником. А следовательно, пора было заняться устройством наблюдательного пункта именно в этом зале. Если я появлюсь слишком поздно, после того как проникнут (каким путем?) Эти Самые, они меня обнаружат.

Выйти из перископа. Идти ногами… Об ином я не мечтал вот уже несколько часов. Но теперь, когда я мог, когда это было необходимо, я стоял в параличе. Мне надлежало продвигаться по полночным залам музея, используя фонарь как можно меньше. Почти никакого света не попадало внутрь через окна, и когда я предвкушал видения фантастических экспонатов в лунном свете, я здорово обманывался. Витрины слепо отблескивали, отражая редкие блики. Если я не буду крайне осторожен, обязательно рухнет что-нибудь с россыпью хрустальных осколков или с металлическим грохотом. Фонарик я включал поминутно. И будто бы в «Крейзи Хорс», софит выхватывал все новые порции наготы, но тут – голые гайки, болты, шарниры.

А если бы внезапно свет выхватил сектор живого тела? Чью-нибудь фигуру? Уполномоченного Верховных? Того, кто зеркально повторял бы мои движенья? Кто из нас заорал бы раньше? Я навастривал уши. Зачем? От меня-то не исходило ни звуков, ни шума. Соответственно, не исходит и от него.

Попав днем в музей, я постарался запомнить последовательность залов. Думал, что и в темноте дойду до центральной лестничной клетки. Но оказалось, что я лезу наугад, почти на четвереньках, и полностью утрачиваю ориентацию.

Наверно, через какие-то залы я проходил по второму разу. А может быть, из них я и не выходил. Не исключено, что бессмысленное круженье в темноте среди мертвых механизмов составляло часть инициационного ритуала.

Хотя, по правде, я не очень-то хотел спускаться. По правде, хотелось отсрочить неминучую встречу.

Я вышел из перископа после длительной и безжалостной беседы с самим собою. Отдав раздумью всю эту кучу часов, я переосмыслил наше заблуждение, заблуждение последних лет, и постарался разобраться, по какой причине, без всякого разумного повода, я нахожусь в этом месте и ищу Бельбо, которого могли бы завести в это место еще менее рациональные причины. Но как только я ступил первый шаг из перископа, все поменялось. На ходу я начал думать, как если бы я был абсолютно не мною. Я начал думать головой Бельбо. И как Бельбо ныне в конце своего долгого странствия в сторону озарения, знал я, что любой на свете земной предмет, какая угодно ничтожность читается как иероглиф Иного и что не существует никакого Иного столь реального, как реален План. О, я был многоведущ! Мне хватало полувзгляда, полулучика света на экспонате, чтоб истолковывать. Меня трудновато было сбить с панталыку.

…Мотор Фромана: вертикальная структура на ромбовидном постаменте, которая демонстрировала, как демонстрирует анатомический муляж свои собственные ребра, серию катушек, каких-то батарей, махалок, моталок, рычалок и рыгалок, черт знает какие под ними подписи стоят в энциклопедиях… приводимых ремнем или трансмиссией, которая запитывалась от планетарной передачи через зубчатую шестерню. Вопрос. Для чего нужна такая штуковина. Ответ: для измерения подземных токов, естественно.

Аккумуляторы. Чего им аккумулировать? Достаточно было вообразить Тридцатьшестерку Недоступных, этих неистовых секретарей (то есть сберегателей секрета), как они ударяют по ночам в свои цимбалы, чтоб выколотить звук, искру, призыванье, реплику в перекличке берега с берегом, пропасти с поверхностью, Мачу-Пикчу с Авалоном, дзынь дрынь двинь, алло алло алло, Памерсиель Памерсиель, улавливаю дрожанье! Вызываю течение My 36! То, которое брахманы обожают и называют бледным духновением Господним. Вставляю колышек. Макромикроскопическая цепь под напряжением. Трясутся под коркой земной поверхности все мандрагорские корешки! Передаем для наших слушателей песнь Универсальной Симпатии. Отбой, перехожу на прием.