В русле Великого Белого Братства сформировались Гермес Трисмегист, влияние которого на итальянское Возрождение столь же неоспоримо, сколь и влияние на представителей принстонского гнозиса, на Гомера, на галльских друидов, на Соломона, Солона, Пифагора, Плотина, ессеев, терапевтов, Иосифа Аримафейского, который перевез Грааль в Европу, на Алкуина, на короля Дагоберта, святого Фому, на Бэкона, Шекспира, Спинозу, Якоба Беме и Дебюсси, на Эйнштейна. Ампаро шепотом комментировала, что не хватает только Нерона, Камбронна, Иеронима, Панчо Вильи и Бастера Китона.
Что же касалось влияния этих первоначальных розенкрейцеров на христианство, Браманти подчеркивал особо, для тех, кто еще не до конца освоился с материалом, что далеко не случайно Христос был казнен на кресте.
Властителями Великого Белого Братства были те самые, кто основал первую масонскую ложу во времена царя Соломона. Что Данте был розенкрейцером и масоном, как, с другой стороны, и святой Фома, это говорится открытым текстом в его произведении. В песнях XXIV и XXV «Рая» можно обнаружить и тройной поцелуй принца Розы и Креста, и пеликана, и белые одежды, те самые, что у старцев Апокалипсиса, и три богословские добродетели масонских капитулов (Веру, Надежду, Любовь). Более того, символический цветок розенкрейцеров (непорочная роза песен xxx и xxxi) присвоен римской церковью как символ Матери Спасителя, и вот откуда берется Мистическая Роза литаний.
Что розенкрейцеры прошли через Средние века, явствует не только из того, что они подмешивались к тамплиерам, но и из других, более явных свидетельств. Браманти цитировал некоего Кизеветтера, который в конце прошлого века доказал, что розенкрейцеры в Средневековье произвели четыре центнера золота для пфальцграфа Саксонского, доказательство налицо: страница номер такая-то трактата «Химический театр», Страсбург, 1613 год. Мало кем прослеживались, однако, указывал Браманти, тамплиерские подтексты легенды о Вильгельме Телле. Телль вырезает свою стрелу из ветви омелы, растения арийской мифологии, и пробивает стрелой яблоко, аналог третьего глаза, пробуждаемого змеей Кундалини, притом что известно, что ариане происходят из Индии, куда потом и удаляются розенкрейцеры, когда они покидают Германию.
Что же до различных движений, которые пристраиваются, хоть подчас и по-детски наивно, к Великому Белому Братству, Браманти признал законность только за одним – Rosicrucian Fellowship Макса Хейнделя. И то лишь потому, что в этом кружке сформировался Ален Кардек. Всем известно, что Кардек – отец спиритизма. И что из его теософии, цель которой – общение с духами усопших, проистекла и духовность умбанды, краса и гордость Бразилии. Умбанда – «Аум Бханда» теософии Кардека, что означает санскритское понятие, которое соответствует божественному началу и источнику жизни («Опять наших обдурили, – пробормотала под нос Ампаро. – Даже умбанда и та не африканское слово»).
Корень Аум или Ум, что равно буддистскому Ом, – это имя Бога в адамическом языке. Ум – это слог, который, если правильно выговорить его, претворяется в могущественную мантру и порождает течения в гармонии психики через посредство чакры, или же Лобового Сплетения.
– Что ж такое лобовое сплетение? – задумалась Ампаро. – Неизлечимая болезнь?
Браманти подчеркнул, что необходимо отличать истинных розенкрейцеров, наследников Великого Белого Братства, естественно, потаенных, как потаенным является Древний и Принятый орден, от лица коего он, недостойный, представительствует, – от «розенкрейцерцев», то есть от любых лиц, которые из личной выгоды вдохновляются розенкрейцерской мистикой, не имея на это права. Он предупредил слушателей, что ни в коем случае не следует доверять ни одному розенкрейцерцу, особенно когда он объявляет себя розенкрейцером.
Ампаро прокомментировала, что каждый розенкрейцер – розенкрейцерец брату своему.
Какой-то сорвиголова из публики попросил слова и задал Браманти вопрос, по какой причине его орден претендует на подлинность, если он нарушает обет умолчания, присущий любому подлинному адепту Великого Белого Братства.
Браманти встал и заявил: – Не думалось, что в эти стены прокрадутся подкупленные провокаторы от атеистического материализма. На таких условиях я отвечать отказываюсь. – И вышел с достоинством.
В тот же вечер позвонил Алье, чтобы узнать, что у нас нового, и известил, что назавтра нас наконец допустят на радение. А до того предложил пойти выпить. У Ампаро было политсобрание, и я на встречу с Алье пошел один.
