Valentiniani… nihil magis curant quam occultare quod praedicant: si tamen praedicant, qui occultant… Si bona fide quaeres, concreto viltu, suspenso supercilio – altum est – aiunt. Si subtiliter tentes, per ambiguitates bilingues communem fidem affirmant. Si scire te subostendas, negant quidquid agnoscunt… Habent artificium quo prius persuadeant, quam edoceant[51].
Алье хотел повести меня в одно место, где еще и сейчас делают настойку «батиду» именно так, какою ее помнят люди, не имеющие возраста. Несколько шагов, и мы вышли из мира, воспетого Кармен Мирандой, и оказались в сумрачном месте, где прокопченные аборигены курили листья табака, жирные, как шматы сала, и закрученные, как корабельные швартовы. Они разминали жгуты подушечками пальцев, покуда те не превращались в широкие прозрачные пластины, а потом заворачивали в промасленную бумагу. Поджигать это дело приходилось каждую минуту, но зато становилось понятно, что представлял собою табак в тот день, когда его открыл сэр Уолтер Рейли.
Я рассказал ему о вчерашней лекции.
– Так еще и розенкрейцеры? Ваша жажда познаний ненасытна, мой юный друг. Не склоняйте слух к этому бреду. Ссылаются на неопровержимые документы, но их не предъявляют. Этот Браманти мне известен. Он живет в Милане, когда, разумеется, не разъезжает, проповедуя свою доктрину. Сам по себе он безвреден, но верит в Кизеветтера. Легионы розенкрейцерцев опираются на знаменитую страницу из «Химического театра». Однако, обратившись непосредственно к оригиналу – а в моей скромной миланской библиотечке это издание имеется, – легко увидеть, что цитаты в нем нет.
– Болтун этот господин Кизеветтер.
– Цитируется постоянно. Дело в том, что и оккультистам прошлого века навредил позитивистский подход: истинно только то, что доказуемо. Вспомним дискуссию о Corpus Hermeticum. Когда этот текст был введен в обиход в Европе пятнадцатого века, Пико делла Мирандола, Фичино и прочие мудрые люди усмотрели в нем истину. Они получили свод знаний древнейших, нежели древние египтяне, древнейших даже, нежели Моисей, поскольку в нем высказываются идеи, которые потом были повторены Платоном и Иисусом.
– «Повторены»? Это как фраза Браманти о Данте-масоне. Если в «Герметическом корпусе» повторены идеи Платона и Иисуса, это якобы значит, что «Корпус» написан после них!
– Вот и вы туда же. Да, эти аргументы выдвигают и филологи Нового времени, в сочетании с расплывчатыми лингвистическими исследованиями, где доказывается, что «Корпус» написан между вторым и третьим столетиями нашей эры. Можно утверждать в такой же степени, что Кассандра родилась после Гомера, поскольку уже знала, что Троя будет разрушена. Современная иллюзия – полагать, будто время являет собой линейную и направленную последовательность от точки А к точке Б. Можно ведь развиваться и от Б к А, и результат может порождать причину… Какой смысл в словах «быть сперва» или «быть потом»? Ваша изумительная Ампаро – сперва или после своих перепутанных предков? Она чересчур чудесна… Да будет мне позволено бесстрастное суждение, поскольку я мог бы быть отцом. Итак, сперва – она. Она, мистическое начало того, что вело к ее сотворению.
– С этой точки зрения…
– И сама идея «точки» ошибочна. Точки начали расставляться наукой после Парменида, чтобы описывать, откуда и куда что-то движется. Но не движется ничто. А точка есть только одна: это точка, из которой порождаются в один и тот же миг все остальные точки. В своей наивности оккультисты прошедшего века, да и нынешнего тоже, доказывают истинность истины методами научной неправды. Рассуждать следует не по логике своего времени, а по логике Предания. Каждый храм является символом другого храма. Это значит, что невидимый Храм Розенкрейцеров существует и существовал во все времена, независимо от течения истории. Вашей истории. Время последнего откровения – это не время часов. Его связи устанавливаются во времени «разреженной истории», в котором научные «сперва» и «после» имеют крайне малое значение.
– Но все, кто так или иначе толкует о вечном существовании розенкрейцеров…
– Болтуны от науки. Они пытаются доказывать то, что на самом деле следует знать без аргументов. Вы думаете, что посвященные – на завтрашнем собрании – знают или могут аргументировать то, чему учил Кардек? Однако они знают. Постольку, поскольку они предрасположены знать. Если бы все мы лелеяли в себе это особое чувство тайны, нас ожидали бы ослепительные открытия. Не обязательно желать, достаточно быть предрасположену.
