А.: Потому что думаю о другом…
Л.: О чем? Что ты смеешься? Ну о чем? А, я знаю! Нет-нет, ты обещал мне интервью, я вот эти твои шутки потом вычеркну из расшифровки!
А.: Ладно, что еще ты хочешь спросить?
Л.: Как по-твоему, существует чистое зло? Не то, о котором размышляют писатели, особенно русские, наши классики, когда в одном человеке есть и светлое, и темное, и между ними идет вечная борьба, а собственное зло самому злому причиняет боль. А вот просто зло, черное, черное зло? Я знаю несколько историй из твоей жизни. Вернее, из твоей второй жизни – жизни «Феникса». И я знаю, что ты встречал людей, которые словно вышли в мир из ада. Так существует чистое зло?
А.: Существует.
Л.: А поподробнее?
А.: Это обширная тема, мы так до утра не закончим разговор, а мне бы еще хотелось…
Л.: Аким, не улыбайся! Мы серьезные люди и говорим о серьезном, так?
А.: Конечно.
Л.: Опять улыбаешься! Ну пожалуйста, мне нужно это интервью, и ты обещал! Дело прежде всего, ты сам так всегда говоришь.
А.: Ладно, постараюсь не отвлекаться. Ты спрашивала про чистое зло? Безусловно, оно есть. И люди бывают просто страшные. Они встречаются на бытовом уровне и в общественной жизни, во всем мире. Их очень мало, но в большинстве своем они активны.
Л.: Распространяя свое зло…
А.: Точно. А если учесть, что зло притягивает глупость, то картина становится еще печальнее. Я раньше думал, что любое начало человека – всегда светлое. Из света выходят все – и злые, и добрые, и абсолютное большинство – обычные люди, в которых есть всего понемногу. Рождение и первые дни жизни – всегда только свет. Потом уже вступают скрипки, валторны и контрабасы. Потом уже идет распределение, кто куда… Но это был такой идеалистический взгляд на мир. С годами он изменился, и сейчас я думаю иначе: бывает, человек рождается в грязи и во мраке, никакого света. А бывает, и в свете рождается моральный урод, я верю теперь, что таким можно быть от природы. Зло, в общем, есть любой категории. Мне больше не интересно об этом размышлять. Я принял когда-то факт: зло существует и будет существовать, и дальше живу, учитывая его. Вот и всё.
Первый файл из тех, что наконец прислала Лика. Обычный разговор, я не заметила в нем ничего такого, что могло бы приблизить меня к тайне исчезновения брата. Ни единого проблеска. Впрочем, Лика же написала: никакой конкретики, просто его мысли…
Я сидела на своем диване, пила чай, про который я забыла и он остыл, смотрела в окно, на серое небо, вдали еще освещенное заходящим солнцем и расчерченное темными неровными полосами облаков.
Что там – в прошлом моего отца? Какие секреты? Знал ли что-нибудь Аким? Ни одного ответа. Только тянущая душу тоска, уныло и однообразно стонущая, как будто кто-то дергает язычок варгана. Только тяжелая усталость.
Тихий деликатный стук в дверь. В комнату заглянул Лева.
– Анна, добрый вечер. Хотите плюшку? Тамара принесла целое блюдо.
Я молча покачала головой. Лева понимающе кивнул и исчез.
